Потомок седьмой богини - Алессандра де Амальфи Страница 66

— И вы позволяете ей публично торопить вас сделать то, что ей не удалось?

— Это и лучшие лекари – все, что я могу ей дать.

Слуга опустил на стол передо мной три бокала вина, и я, попробовав каждое, остановил выбор на самом терпком. Фабиан с нескрываемым удовольствием смотрел на то, как вдумчиво я отношусь к столь, казалось бы, неважному выбору, и чуть потирал подбородок, покрытый вуалью темной щетины. В тот день волны серебра на его голове были аккуратно зачесаны, и я, прежде не обращавший особого внимания на прическу короля, отметил, что хорошее расположение духа вселяло в него куда больше желания выглядеть живым, нежели делать что-то, способное оживить его изнутри.

— Польщен, что работа местных виноделов удовлетворяет столь искушенного гостя, как вы, Эгельдор.

Мое имя соскользнуло с его губ так легко и естественно, словно капля росы, скатившаяся с изогнутой травинки пасмурным утром. Впрочем, если задуматься, он и вправду произносил его без сомнений и запинок, лишь в последний раз наполнив каждую букву нетерпением и злобой, требующими немедленного исполнения приказа. Мне его имя давалось куда тяжелее: оно нехотя проталкивалось наружу и в пути так уставало, что часто выходило почти беззвучным.

— Госпожу Дюваль оно, однако, не заинтересовало, – заметил я.

Иветт задумчиво покачивала бокал и постоянно пыталась отпить хоть каплю, но морщилась, поднося напиток к носу, и на время бросала эту затею, увлекая в разговор очередного собеседника. На ее лице красовалось куда меньше веселья и интереса, чем в нашу последнюю встречу, и это, стоило признать, делало ее лик куда более привлекательным.

— Она еще дитя, – вздохнул король. – Ей интересны сплетни, платья и танцы, а не редкие сорта винограда, старые книги и развитие страны. Женись я, как полагается, когда только стал мужчиной, у меня могла бы быть дочь, по возрасту почти равная ей. Разве это… нормально?

— Вопрос, полагаю, не требует ответа, – хмыкнул я, пытаясь прикинуть, сколько неравных браков устроил на своем веку. – И насчет книг вы не правы. Госпожа Дюваль поразительно много знает о поэзии и, к слову, предпочитает именно тех почитателей Ороса, чьи дедушки и бабушки лично присутствовали на знаменитых приемах бога искусств.

— Я бы обсудил с ней это, если бы она пожелала, но в последние дни леди Иветт избегает моего общества. Впрочем, неудивительно, ведь после того как я перестал принимать…

Негромкий дрожащий стон прервал речь короля, но я понял, что издал его сам, лишь по тому, как обеспокоенно правитель островов дернулся в мою сторону. Я отпрянул, не желая проявлять слабость, но боль, изначально возникшая в левом бедре, вдруг перекинулась на бок, а затем – на спину, и внутренности заполыхали, будто в рот мне залили чан кипящего масла. Сдерживать приходилось уже не сдавленное мычание, а крики, рвущиеся наружу с упорством зверя, истосковавшегося по свободе. Гости королевского приема заметно притихли, но одну из важнейших фигур происходящее со мной совершенно не заботило.

— Фабиан, твоему другу плохо? – притворно вздохнув, поинтересовалась пожилая тетушка короля. – Кто-нибудь, проводите его до покоев!

— Эгельдор, вы…

Агония распространялась по телу, как лесной пожар, и я уже не слышал слов. Мысли путались, и все, что я мог сделать, – стиснуть челюсти и попытаться вырвать из невнятного потока хоть сколько-нибудь ясный образ. Воздух вокруг сделался горячим, вливаясь в нос и горло обжигающим коктейлем запахов, и я уловил в нем толику чего-то до истомы знакомого, как бывает, когда слышишь давно забытый аромат или видишь старого друга. Мне вдруг показалось, будто я разделился надвое, и одну мою половину жестоко истязают, отчего другая несмело тянется к ней, желая защитить.