Тьма у трона - Элиот Лилит Страница 67

— К Александру? – встрепенулась Екатерина. – С ним все в порядке?

— Да ему-то что будет? – фыркнул Константин. – Дочка Елизаветина умерла.

Мария ахнула, прижав руку к губам. Как и все великие княжны, она была страшно хороша собой, но от тревоги едва не позеленела, и на побледневшей коже особенно отчетливо проступили следы перенесенной когда-то оспы. Екатерина же нахмурилась, всверлившись в Константина мрачным взглядом.

— А вы двое куда?

— А мы на хворых еще не насмотрелись. Едем на нового любоваться. – Константин кивнул на лестницу, с которой они с Алексеем пришли: – Ты иди лучше к Александру сбегай. Должен же кто-то ему нюни подтирать, пока Елизавете Алексеевне не до того.

Екатерина вспыхнула.

— Не смей так о нем говорить!

Алексей более чем разделял ее чувства, но для себя давно уже уяснил, что младшие братья – самые неблагодарные существа на свете.

— Видишь? – Константин покрутил глазами. – Кроме тебя ж некому.

Екатерина остановилась так резко, что Алексей на нее чуть не налетел. Мария, наоборот, зашагала быстрее, стараясь поспеть за братом.

— Я с тобой поеду.

— Никуда ты не поедешь! – рявкнул Константин. – Совсем спятила? Ночь на дворе, да и мы не развлекаться туда едем.

Марию его раздражение ничуть не смутило.

— Да ты просто боишься, что батюшка узнает.

Константин оскалился.

— Да, боюсь! А ты дура, если не боишься. Хотя тебе-то чего, это на меня все шишки посыплются. Отвяжись, ну!

Алексей слушал их перепалку с усталым смирением, однако едва не сбился с шага, когда Мария топнула ногой и выкрикнула:

— Это нечестно! Елена младше меня была, когда Екатерина Ивановна…

— А ну замолчи! – Караульные у дверей изумленно обернулись на крик великого князя. Тот, налившись краской от шеи до нависшего над сверкающими глазами лба, уставился на сестру с таким бешенством, что та отпрянула. Алексей инстинктивно заступил между ними и на всякий случай взял Константина за плечо.

— Пойдемте быстрее, ваше высочество, – вытолкнул он без выражения. – Надо поспеть, пока больной еще жив.

Константин с досадой стряхнул его руку и бросился на улицу едва ли не бегом. У Марии хватило благоразумия остаться позади.

Под ледяными струями ливня Константин, кажется, протрезвел и, пока им седлали лошадей, даже смог выдавить ухмылку.

— Ну что, граф, как оно вам – вечно слушать наши семейные дрязги?

— Никак, – сухо ответил Алексей.

— Ой врете. – Константин фыркнул и одним прыжком взлетел в седло. Саданул лошадь каблуками. Та, обиженно взгоготнув, припустила по мокрой мостовой.

Господи, убиться он, что ли, решил? Но делать нечего, пришлось тоже пустить лошадь в галоп.

На мосту ветер был такой, что даже потяжелевшие от влаги полы мундира нещадно трепало. Перекрикивая рев реки, Алексей окликнул Константина:

— Ваше высочество! Куда вы так несетесь?! Шею свернете!

Тот, не оборачиваясь, гаркнул:

— Сами сказали спешить!

И, запрокинув голову, расхохотался.

Утлые домишки на узкой улочке были так похожи друг на друга в своей нищей убогости, что Алексей не сразу приметил бы указанный Паленом дом, если бы не столпившийся у него народ. Человек пятнадцать осаждали одну из дверей, и Алексей не знал даже, раздражаться ему на нарушителей комендантского часа или недоумевать: в руках разгоряченные горожане держали батоги и рабочие инструменты, которыми колотили то в плотно затворенные ставни, то в запертую дверь. Над их головами веселой гурьбой кружили бесы.