Круговорот и тени - Джин Родман Вулф Страница 69

— Скажи, Выжлец, люди ей до сих пор поклоняются?

Выжлец задумался.

— Кто как. Сам-то я не из набожных, а потому и внимания особого на это не обращаю, но, сдаётся мне, сейчас уже не как в прежние времена. Матушка Пижмы как-то раз говорила, что в жертву ей теперь приносят в основном уток.

— Ну а теофании?

— Боюсь, я не знаю такого слова.

— Девочка – пр-рийти, – объяснил Орев.

— Ну, Сцилла вам в Священных Окнах является?

— А, это… – Подстегнув осла, Выжлец потянул за собой и второго, шедшего в поводу. – Наверное, не как раньше. Авгуры говорят, будто является… к окну Великого Мантейона по два-три раза в год.

— Правду сказать, раньше дела обстояли совсем не так. За всё время, пока я рос, нам не являлся вообще ни один из богов. Только перед самым отлётом на Синий и удостоились.

— Надо же… не знал, – протянул Выжлец.

— Так вот, что я хотел…

— Человек… идти, – перебил его Орев. – Человек Свин.

— Прекрасно, – обрадовался он и поднял повыше фонарь. – Свин? С тобой всё в порядке?

— Хо! Точно так.

— А то мы уже заволновались…

С этим он поспешил вперёд. Вскоре неяркий, дрожащий луч фонаря выхватил из мрака великана в испачканных чёрных брюках и не менее грязной серой рубашке. Огромный меч его обстукивал, ощупывал широкий дверной проём парадного входа в особняк Крови: очевидно, Свин готовился выйти наружу.

— Мы собираемся остановиться здесь. Уверен, внутри есть очаги: раньше уж точно имелись.

— Так точно, браток.

Он оглянулся на Выжлеца.

— Тебе наша помощь с ослами потребуется?

— Нет, – откликнулся Выжлец, – лучше огонь разожгите!

— Хорошо! Там… Свин, фонарь я сейчас погашу. Выжлец советует не жечь понапрасну свечку и, разумеется, прав. Тем более что ни дров, ни хвороста я здесь не вижу, а всю мебель, надо полагать, давным-давно растащили либо сожгли.

— Так точно.

— Бедняжка, – пробормотал Орев.

— А посему не проводишь ли ты меня на задний двор, не поможешь ли в поисках хвороста? Насколько я помню, там над стеной нависали деревья, и сухие упавшие ветки найдутся наверняка.

Громадная ладонь Свина отыскала его плечо, и он, хотя Свин не ответил ни слова, покорно последовал за товарищем.

— Здесь у них были сараи для пневмоглиссеров Крови, а ещё загон, где держали рогатых кошек. Приглядывал за ними талос – тот самый, убитый Шёлком в подземельях… другие, которых, штурмуя виллу, прикончили мы, по-моему, принадлежали Аюнтамьенто. И ещё на задах имелись садки для кроликов, хотя я не помню, видел ли их сам…

— «Видел»? – Пальцы Свина стиснули плечо крепче. – Ты сказал «видел», браток?

Орев, наполовину развернув крылья, беспокойно заёрзал на хозяйском плече.

— Остер-регись!

— Да, Свин, так я и сказал.

— Мы ж с тобой в дружбе, а?

— Разумеется, Свин, я тебе друг. Надеюсь, и ты мне тоже.

— Тогда расскажи, браток, кой о чём. Расскажи, что видишь.

— Сию минуту? Вовсе ничего. Вокруг темнота беспросветная.

— Ты сказал: фонарь-де погашу, и погасил. Свин слышал. Слышал: открыл ты его, дунул и снова закрыл.

— Совершенно верно. Хочешь, могу снова зажечь, чтоб оглядеться и поискать хвороста.

— А солнца, браток? Солнца-то не видать?

— Нет, не видать. Ни проблеска.

Рука, стискивавшая плечо, сжалась сильнее прежнего.

— А с твердью небесной там что? Там света тож не видать?

— Нет… хотя постой-ка…