Зло во мне - Джеральд Бром Страница 70

— Тебе нужен харчок или просто слюна?

— Думаю, чем больше тебя, тем лучше.

Руби хорошенько харкнула и плюнула.

— Мне туда ещё и помочиться?

— Запроса на мочу я не вижу, но нам понадобится немного крови.

— О, кровь, конечно. Насмотрелась достаточно фильмов ужасов, чтобы знать, что кровь всегда нужна.

— Кровь – это валюта мёртвых – добавил Бээл.

— Спасибо тебе за это, Бээл.

— О, – сказал Дэвид. – Кстати о крови, я забыл добавить, что нам нужно вырезать этот символ на твоей плоти.

Он указал на магический знак. Он выглядел как полумесяц с двумя шипами, пробитыми сквозь него, образуя грубый крест.

— Чёрт, серьёзно?

Дэвид поморщился.

— Да… прости.

— Должна быть моя кровь, я полагаю?

— Да, но ты можешь выбрать место.

— Ну, боже, это сделает процесс весёлым.

Дэвид достал кухонный нож и протянул ей.

— Я его простерилизовал.

Руби взяла его и начала прикидывать, какая часть её плоти будет наименее болючей для нанесения вырезки.

— Ладно, – сказал Дэвид. – Здесь есть порядок. Я поджигаю твои волосы, затем ты вырезаешь знак, позволяя крови капать в чашу. Итак, Руби, просто скажи мне, когда будешь готова.

— А мне не нужно напевать какое-нибудь заклинание?

— Про это ничего не сказано.

— Я думаю, чаша это делает, – вмешался мистер Розенфельд. – Зовёт духов.

— Да, чаша зовёт их, – заговорил Бээл. – Когда они придут, ты говоришь с ними, с духами, как с любым другим человеком. Скажи им, чего ты хочешь.

Руби хотелось плакать.

— Я не могу поверить, что я это делаю.

Дэвид вытащил свою зажигалку, открыл её и зажёг пламя.

— Все готовы?

— Нет, – отчётливо сказала Руби, когда приложила нож примерно посередине своего левого предплечья, с внутренней стороны, где плоть была мягче.

Дэвид поднёс пламя к волосам, они задымились, затем начали гореть.

Руби вырезала знак – который представлял собой форму буквы С с двумя чертами, прорезанными сквозь неё, образуя крест. Она поморщилась, стараясь сделать порез как можно более поверхностным. Кровь собиралась и капала. Она порезала глубже, чем хотела, и много крови вылилось в чашу.

Ничего не произошло.

Все обменялись напряжёнными взглядами, ждали, затем ждали ещё.

— Не сработало, – сказала Руби.

— Может, нужно больше крови? – вмешался Джош.

— Я так не думаю, – сказал Дэвид. – Смотри!

Кровь начала ползти вверх по внутренней части чаши, к символам, в символы. Внезапно пламя взметнулось почти до потолка, затем исчезло, оставив комнату полной густого красного дыма и запаха горелых волос. Свет погас, оставив комнату освещённой жутким зелёным пламенем, горящим вокруг обода чаши.

Руби кашляла, махала рукой перед лицом, щурясь, пытаясь всех увидеть. Рядом с ней кто-то стоял; она подумала, что это Дэвид. Это был не он. Она ахнула. Это была теневая фигура, женщина. Были и другие.

— Ты их видишь? – спросил Дэвид шёпотом.

— Да, – сказал мистер Розенфельд.

Повеяло мягким, тёплым ветерком, пахнущим плесневелой землёй, развеивая дым и открывая взгляду несколько туманных фигур. Даже пока Руби смотрела, материализовались новые, по крайней мере дюжина из них теперь делили комнату. Их формы обострялись, когда они приближались, мужчины и женщины. Некоторые были голыми, другие в саванах, большинство в одеждах ушедших эпох: мужчина в форме Гражданской войны с верёвкой на шее, другой в замше, дама в величественном викторианском платье, ещё одна в ночной рубашке. Руби узнала двух детей с чердака. Была даже собака, лабрадор-ретривер. Некоторые из них казались почти плотными, другие – призрачными субстанциями, которые она едва могла видеть. Все они уставились на тусклое пламя.