Рассказы. Темнее ночи - Андрей Миля,Володя Злобин,Ольга Цветкова,Ирина Родионова,Денис Гербер,Денис Приемышев,Екатерина Годвер,Мара Гааг,Алексей Провоторов,Олег Савощик,Тина Берр,Татьяна Верман,Анатолий Уманский,Елена Станиславская,Журнал «Рассказы» Страница 75

– Не бойтесь, – сказал Ярен. Голос, подхваченный эхом, прокатился по темному залу. – Старший не обидит…

Ярен взял свечу и прошел вглубь церкви. Cквозь аромат ладана пробивался запашок древесной гнили. Солнечный свет сквозь высокие оконца едва проникал внутрь, а тепла от печурки не хватало, чтобы просушить дерево после зимы. Темнота и нездоровая сырость царили здесь, в средоточии веры и благочестия…

Владыку небесного иначе называли двуликим Заступником. Волю его, пронизывающую все сущее, мастера воплощали во множестве сюжетов: отец, наставляющий сына, луна и солнце, охотник и олень… В Гребневе отец Даниил и его предшественники собрали немало образов; одни были неумело намалеваны или вырезаны на досках, другие начертаны уверенной рукой. У самого алтаря стояла искусно исполненная статуя – мать, склонившаяся над младенцем. Княжеский дар. Довольно двусмысленный, если учесть все обстоятельства: благодарность или укор? В чертах женщины не было любви и материнского тепла, только строгость и скорбь. Тонкие, чуть согнутые пальцы устремились к детскому лицу, точно птичьи когти…

Ярен вздрогнул и отошел, продолжая шептать молитву. Но привычные слова не согревали душу, не разгоняли дурных предчувствий. А ведь то был дорогой его сердцу образ.

Был и другой – воина-старца, борющегося с медведицей.

Тут он висел в самом темном углу, у чана с освященной водой. Ярен высоко поднял свечу, разглядывая старинный барельеф: старца тянули назад, за рубаху, внучка и внук, а позади зверя выглядывали из-за пней медвежата.

– Воевода, тебя там кличут! – Подошедший со спины Глеб вновь заставил Ярена вздрогнуть. Звонкий мальчишеский голос отражался от стен и будто доносился из деревянного леса.

– Иду. Хорошенько уберитесь тут. – Ярен поклонился ликам, последний раз окинул взглядом темный зал и вышел.

Снаружи солнце больно резануло по глазам. Посреди двора священник, отец Даниил, спорил со Старшим.

– Это непозволительно, даже вам! – Негромкий голос отца Даниила был тверд. – Нельзя тревожить усопшего… Князь вам такую скверну творить дозволения не давал!

– Не принявший веры младенец – все равно что кутенок. Нет в том скверны! – Старший возвышался над священником на полголовы; длинный шрам на его безбородом лице налился кровью. – Говори прямо: почему не хочешь, чтобы я правду знал?!

– Не по-людски то, что ты задумал, – да кого хошь спроси! – Священник всплеснул руками. – Сам пожалеешь потом…

Ярен стоял, растерянный, на церковном крыльце. «Ястребы» топтались рядом; вид был у кого изумленный, у кого сердитый.

– Нет бы этих зарыть, – Филимон бросил короткий взгляд на носилки, – так Старший еще младенца откопать собрался. Опять степняк ему дерьма в уши налил.

– Старшему виднее, что делать! – Оборвал Филимона Ярен. Встретился взглядом с Сабуром, тот пожал плечами – мол, если чего и говорил, то все равно решение за Старшим.

– Да зачем это надо?! – Филимон скривился. – Мы не гнусь какая, чтоб в костях копаться.

– Верно… не по-людски… – раздались возгласы.

– Еще бы у князя повыспрашивали – что да зачем! – Ярен спрыгнул с крыльца и положил ладонь на рукоять сабли. Он догадывался, что хотел проверить Старший, но говорить о том вслух не мог. – Вы ястребов закон знаете. Кто собрался приказа ослушаться – выходи вперед!