Тьма у трона - Элиот Лилит Страница 78

Алексей подобрался. Не потому, что испугался стремительно раскаляющегося царского гнева – тот ведь был направлен не на него. Но он почувствовал что-то странное: тонкое дребезжание забилось в уши, взрезав обычный ход мыслей и наполнив душу призрачным трепетом. Вдалеке бесы стайками перепуганных птиц посрывались с печных труб. Глаза резанул свет – нет, не занявшаяся золотая заря. Загорелись пальцы императора.

— Ваше величество?

Тот и не заметил – все исхаживал балкон как зверь в клетке, бормоча под нос мрачные угрозы. Дребезжание усилилось – так могли бы трястись стекла, потревоженные взрывами. Но дрожали не окна дворца, а сам воздух.

— Ваше величество!

Слепящая боль пронзила левый глаз, точно разом разорвались все сосуды. Алексей пошатнулся. Император резко обернулся, протянул руку…

И мир треснул.

Глава 14

Разлом в небе

Комната под крышей была маленькая, со скошенным потолком и представляла собой жалкое зрелище. Два небольших оконца глядят в хмурый туман, стекло – рябое от мороси. Дощатый пол, простая добротная мебель, пухлый огарок свечи на столе, доживающий последние часы. Трудно поверить, что правитель огромной страны, пусть даже скрывающий это, пусть даже расхаживающий в простой рабочей одежонке и со смозоленными до желтых корок руками, ночует в такой халупе.

Он не удержался от тонкой улыбки:

— Воистину, императорские хоромы.

— Ты языком-то поменьше трепли. – Петр хмуро отодвинул его с дороги и уселся на колченогий стул, выпростав длиннющие ноги. – Я здесь инкогнито. Да и до императора мне еще далеко, царем бы утвердиться.

Второго стула не было, так что сам он уселся на пол.

— Инкогнито ваше такое, что уже по всем городским тавернам судачат.

Густые черные брови метнулись к переносице и так же стремительно разошлись. Петр махнул рукой:

— Это уж мое дело. Ты мне про себя расскажи. Что ты такое? Откуда взялся? Что родился нормальным, это я понял, а мрак весь в тебе откуда? И сюда – от чего бежал?

С каждым вопросом Петр впивался в него взглядом только пристальнее. И спрашивал с не меньшим энтузиазмом, чем в порту – о кораблях и механизмах. Деваться некуда, надо отвечать. И отвечать сдержанно, следя за каждым словом, как на экзамене.

На всем свете один только отец знал о нем всю правду. Даже братьям говорить не стали. Сначала – потому что слишком чудовищная это тайна для семьи пастора. Потом сам уже понял: узнает кто – и прямая дорога на костер или виселицу.

У скитальцев других сокровищ нет – только собственные тайны. Но вывернуть душу хоть чуть-чуть, показать хотя бы ту малость, которую прежде никто не видел, – и цепь, и свобода.

Откуда взялся?

— В Бохуме родился. Вестфальское захолустье, вы о нем не слышали.

Городок, окруженный земляным валом, почти деревня. Низенькие домишки с соломенными крышами, возвышались только ратуша и наместничья обитель, да еще церковь Апостола Павла, основанная его же дедом. С кафедры этой церкви отец читал проповеди, а потом – объявление о розыске родного сына.

Откуда мрак?

— Демонов я впервые увидел в четыре года.

— Как? Не с рождения?

Он всмотрелся в перетянутое любопытством лицо.

— Да, обычно если видят, то видят с рождения. Но я другой, помните? А что же цари? Неужели прямо с младенчества отбиваются?

— Да уж сколько себя помню, – Петр шумно выдохнул. – Но они все больше за отцом вились, а потом за братьями. Чуяли, что болезные, легче досуха высосать. Ну и высосали.