Ловя отражение Луны - Гвендолин Доу Страница 8

Мо Ян вдруг почувствовал себя очень радостно. Он уже не владел ни своей судьбой, ни телом. Его словно окутало тепло своей бренной плоти, которая творила бесчинства, и запах крови был как в материнской утробе. Было тепло и спокойно. Все, можно больше не бояться.

Эй, слышишь. Прекрати.

Мо Ян был чудовищем, что направлялось навстречу своей судьбе. А чудовищу не нужно притворяться человеком.

Поэтому он, это чудовище, поднялся и, опираясь на руки и колени, продолжил свой путь на четвереньках.

Уже на подступе к белой арке – входу на территорию школы Сюэбай Мэйшань – Мо Яна ожидала одинокая фигура.

Учитель. Кто же еще будет настолько глуп, чтобы попытаться остановить чудовище на исходе пути?

Бай Шанцюэ был младшим из троицы даосов-побратимов, которые руководили школами Трехглавой. Самый молодой, самый одаренный духовно, но не такой блестящий мечник, как его старшие.

И все-таки… то, что было некогда учеником этого почтенного даоса, пришло сеять хаос на их священную гору. В час, когда Бай Шанцюэ не мог отлучиться из покоев Юй Хуа, милой женушки героя, этот предатель пришел и сжег все общие постройки, перебив младших учеников.

Наверное, я с самого начала был слишком мягок и зря позволил ему уйти, – так, должно быть, думал учитель.

По его лицу невозможно было угадать, о чем в самом деле были мысли. Разлет тонких бровей и прищур глаз цвета персиковой косточки говорили лишь о долгом ожидании. Учитель слегка коснулся усов и бородки, разглядывая бывшего ученика.

Мо Яну было уже плевать, как тот может быть разочарован, – пусть сам попробует ползком пройти все эти сотни ступенек. Он харкнул кровью под себя и все же выпростал уважительный поклон перед старшим, стукнувшись лбом о камень.

— Этот ученик приветствует учителя.

Мо Юэчэнь с трудом поднял голову и заметил, как исказилось в отвращении лицо Бай Шанцюэ.

— Поднимись, Мо Ян, и умри как человек, а не животное. Это последняя милость, которая тебе дана, – нашелся тот.

Блеснула рукоять клинка – учитель был из тех, кто достает оружие лишь в крайнем случае. На белое лезвие мягко спланировал лепесток сливы и, коснувшись его, разделился надвое. Если бы в Мо Яне осталось еще что-то человеческое, он бы восхитился этой картиной.

— Ну наконец-то учитель покажет себя! – Он рассмеялся, собираясь с силами и поднимаясь на ноги. – А то я думал, что вы только стихи читать способны.

— Недостойному ученику ни к чему язык, которым он только и делает, что портит славу Трехглавой! Сколько несчастий ты сотворил, сколько страданий принес с собой… Этот учитель совершил ошибку, что вообще принял тебя когда-то в ученики!

Когда-то Мо Ян, кажется, делал все, чтобы заслужить внимание учителя и сделать так, чтобы он увидел его таланты. А теперь Бай Шанцюэ прямо-таки осыпал похвалой ученика!

— Вы простите, – сказал Мо Ян, – но я очень спешу. Меня очень-очень ждут. Слышите, как она, Юй Хуа, кричит? Как стучат барабаны? Я должен идти к ней, а не сражаться с учителями-посмешищами.

Бай Шанцюэ нахмурился и чуть выдвинул ногу вперед. Принял стойку какой-нибудь секретной техники Мэйшань, что передавалась от учителя к ученику столетиями. Откуда такой собаке беспризорной ее знать? Может быть, ее можно назвать Шагом Цветка Сливы В Золотую Вазу [11]?