Ловя отражение Луны - Гвендолин Доу Страница 9

Мо Ян снова не удержался от смешка. В нос ударил сладкий запах сливы, а учитель ринулся вперед, не в состоянии больше выносить издевательства.

Нет, он совершенно точно не мог терять времени. Поэтому Мо Ян позволил своим глазам вести тело, уклоняясь от ударов. Целится в жизненно важные органы – значит, и правда хочет убить.

Ненастье был не ровня долгие годы совершенствовавшемуся даосу, как бы ни старался. Это не мелкие неудачники-ступеньки.

Но Мо Ян не мог умереть здесь. Его ведь ждали. В голове стучал барабан, а глаза стали очень тяжелыми – вот-вот вылезут из глазниц и покатятся прочь.

Лепесток белой сливы опустился на плечо, мягко качнувшись. У Мо Яна была лишь капля от мгновения, чтобы ударить раньше учителя. Развернувшись, он вложил в один удар столько жизненной ци, что отнял у себя пять лет.

Грудина учителя раскололась надвое. Рука прошла внутрь, сминая ребра, словно назойливые кустовые веточки. Пробившись через мягкую ткань легких, ладонь уперлась во что-то упругое.

— Надо же, у меня получилось… В прошлый раз я просто сломал себе кисть, – пробормотал Мо Ян, не обращая внимания на хрипы Бай Шанцюэ. В его руке трепетала змея, крупнейшая человеческая жила, пульсирующая и обливающаяся кровью. Но совершенно целая.

Те, кто обучил его подобным приемам, конечно, не предполагали, что Мо Ян когда-то и вправду будет в силах убивать так чудовищно. Ужасная сила родилась из слияния даосских практик и учений буддийских монахов на границе с северным Чосоном, которые… Ах, да будет им покой в следующих перерождениях!

— Я думаю, это надо кому-то показать. Учитель, между прочим, ваш ученик добился невероятных успехов. Вы еще какое-то время будете жить, – заверил его Мо Ян, – и любимый ученик увидит вас жалким и умирающим в моих руках.

Бай Шанцюэ из последних сил вцепился в Мо Яна, хотя бы своим телом препятствуя дальнейшему продвижению. Как же бесполезны оказались его прекрасные лепестки под лапами зверя…

— Гу Минь, Гу Минь, Гу Цзэсинь, избранник Судьбы и Неба, – заговорил Мо Ян, и кровь капала с его губ с каждым вдохом. – Как он там, твой любимчик? Женушкой обзавелся, я слышал? Небось вы с Люсином-цзунши фонарь по очереди над ними держали?

Бай Шанцюэ не ответил. Мо Яну никогда не везло на разговорчивых собеседников. Этот день не был исключением.

Вытащить руку из тела Бай Шанцюэ было невозможно, учитель вцепился в ученика крепко-накрепко. Он был еще жив, дышал с громким хрипом и все еще пытался остановить Мо Яна, который держал его за жизненно важную жилу и не давал упасть на землю и умереть.

Оставалось пройти совсем чуть-чуть.

Высокогорье сказывалось на дыхании. Приходилось дышать чаще и короче, еще и груз, который Мо Ян нес на своих плечах, многократно усложнял путь. Бай Шанцюэ был еще жив, когда Ненастье ступил на территорию школы Сюэбай Мэйшань и почти подошел к дверям, из-за которых доносились слабеющие крики бедняжки Юй Хуа.

Бай Шанцюэ со слабым вскриком все-таки начал оседать на землю. Мо Ян небрежным пинком отшвырнул его от себя. Голова Ненастья болела так, словно вот-вот была готова отделиться от тела и расколоться. Руки его были изуродованы и изранены, силы зачарованных печатей едва ли хватало для того, чтобы…

О.

Он наконец-то появился.

Вышел из дверей, поправляя крепление перчатки. Его простую прическу венчал золотой гуань [12]. На лице молодого мужчины, не больше ростом, не красивее убитого Цзюнь Лу, застыло выражение какой-то отвратительной житейской озабоченности.