Рассказы. Темнее ночи - Андрей Миля,Володя Злобин,Ольга Цветкова,Ирина Родионова,Денис Гербер,Денис Приемышев,Екатерина Годвер,Мара Гааг,Алексей Провоторов,Олег Савощик,Тина Берр,Татьяна Верман,Анатолий Уманский,Елена Станиславская,Журнал «Рассказы» Страница 81

Ярен заставил себя выдохнуть. Вода с черных волос девчонки капала на пол. Остальные дети попрятались. Только Глеб держался поблизости, сжимая кочергу.

– Пожалуйста… Она ведь дитя человеческое, малое, неразумное, – прошептал отец Даниил. – Ей нужно жить с людьми… Пусть во грехе зачата и грехом запятнана, но нет в том ее вины. Вера ее душу очистит… Прошу, не губите!

– Это князю решать, – грубо сказал Сабур.

Тощая девчонка, дочь княгини и набакальского посла, украдкой разглядывала Сабура, его смоляные волосы и отливающую бронзой кожу: впервые она видела рядом другого набакла.

– Прошу… Она ведь тебе по крови родня, степняк… Будь милосерд! – Отец Даниил возвысил голос, но так и не решился встать между колдуном и приемной дочерью. – Не ради нас, так простого люда ради… Князь, когда узнает, Ингу и посла казнить велит. Набаклы войной пойдут, сотни сотен погибнут понапрасну.

На древнем барельефе воин и медведица, дети и звереныши замерли в ожидании.

Сабур равнодушно взглянул на священника:

– Не думай, что я упырь какой, отче, но повиснуть за шею из-за чужой глупости ты мне не предлагай. – Он усмехнулся. – Степняки во мне предателя видят, изорцы – врага… Нет для меня своих, кроме отца с матерью! А если Всеволода рассержу – меня казнят, их изгонят. Надо мной закон стоит. Приказ я выполню – и все на том. Об смердах изорских пусть Изорский князь печется. Таков закон… Я… рен?..

С изумлением и ужасом Сабур посмотрел на клинок, вошедший в грудь между пластин доспеха, и замертво рухнул на пол.

Падая, колдун толкнул и опрокинул чан. Кровь лилась из раны и смешивалась с водой. Девчонка завизжала: отец Даниил прижал ее к себе, пряча смуглое лицо в рясе.

Ярен обернулся к дверям.

В проеме застыл Старший. Его темная фигура, лишенная лица, казалась еще одной статуей. Старший по-прежнему колебался; но – было ли то желание Владыки или веление совести – теперь Ярен знал, что должен сделать.

– Возьми девчонку и отнеси к чарускам, – сказал он. – Ей нет теперь места среди людей. А правде нет места в Изоре… Но и ложь не всякая будет хороша. Что так смотришь? Одного сына Всеволод уже потерял удавленным. Что же ему теперь, еще и… – Ярен прикусил язык, – и тебя вешать? Войну с нелюдью развязать, несмышленое дитя казнить – не пойдет это Изору на благо. Уходи!

– Почему?!. – Старший подошел на негнущихся ногах. Трещали под тяжелыми шагами половицы, или же то ломалось что-то у него внутри. Без Сабура нападение на нелюдь теряло смысл. Он был бледен – бледнее священника, бледнее мертвого Богдана, лежавшего у алтаря под строгим взглядом Заступницы-матери. – Нет, Яр. Тебя ведь…

– Уходи, – повторил Ярен. – Я в долгу перед тобой за то, что на службу взял, и буду перед князем вместо тебя держать ответ. Сохраним тайну. Мир сохраним. Олег, будь он жив, так бы и повелел. Спаси девчонку… Себя спаси. А мне теперь все одно жизни не будет. Я своего убил… Не по совести, но по закону ведь Сабур прав был. А кто мы без закона? Поспеши!

Мгновение Старший стоял недвижим, страшен. Затем снял с груди шнур с монетой и бережно положил на опрокинутый чан; а после подхватил с рук священника хнычущую девчонку и бросился к дальним дверям.

– Не этого я хотел, когда забрал ее от Анисьи, – с горечью сказал отец Даниил. – Теперь все зря…