Песнь безродного - Карина Володина Страница 85

— Добрый день, домнуле… Кюль, – спохватывается Флорин.

Лицо Кюля трагически искажается.

— Мистер Кюль, – поправляет он Флорина недовольно.

На английском.

— Язык группы… – начинаю я, покосившись на Дана.

— Не интересует, – прерывает меня Кюль. – Ждите. Я всё понял.

— Какого хрена он «понял»? – выдыхает Тома по-румынски, когда Кюль скрывается с балкона. – Он что, нас слышал?

— Не парься, – вздыхает Ферка. – Даже если и не слышал… это нас не спасёт. Он уже всех ненавидит. Особенно меня.

«Ну насчёт тебя – это неудивительно, – читается на лице Томы. – Но мы-то тут при чём?»

Однако Тома ничего не говорит.

Кюль выходит через минуту. Я сразу чувствую запах его парфюма – чуть более резкий, чем нужно. Или не «чуть». Когда ветер дует в мою сторону, мне кажется, что Кюль искупался в бадье одеколона, а потом принял из него освежающий душ.

— Староста? – требовательно изрекает Кюль, протягивая руку ладонью вверх.

— Я, – отвечаю я озадаченно. – Мастер… мистер Кюль… – боже, как же сложно произносить это серьёзно, – язык обучения в группе – румын…

— Имя? – перебивает меня Кюль.

— Алин Фунар.

Кюль прищуривается.

— Где журнал, Алин Фунар?

— Какой журнал?

— Группы.

— Мне не выдавали журнала группы, мистер Кюль.

— Почему?

Отличный вопрос, почему бы тебе не задать его в дирекции?

— Боюсь, об этом знает только доамна Власчану, – отвечаю я.

— Нет. – Глаза Кюля обращаются в щёлки. – Алин, у вас проблемы с английским? Мне нужен журнал группы. Вы – староста. Он должен быть у вас, а не у доамны Власчану. Жур-нал. Груп-пы. Вас. Вы. Сту-ден-ты. По-се-ща-е-мость. Где?

Ферка сдвигается к стене.

От Кюля это, естественно, не ускользает.

— Вульпе, – говорит он. – Ну конечно, Вульпе… Вульпе, может, ты скажешь мне, где журнал?

— Ну штиу[70], мистер Кюль.

— Что-что?

— Я не знаю, мистер Кюль.

— Староста. – Кюль снова фокусируется на мне. – Алин. Фунар. Ладно, забудем про журнал. Минус балл за безответственность. Ваша группа позавтракала? Завтрак. Еда. Утро. Ням-ням. Ням-ням утром – было?

Кажется, Беттерсу Кюлю следовало бы присоединиться к Ферке и освежить знания хотя бы по курсу истории – судя по всему, моя фамилия не вызывает у него никаких подозрений. Как и цвет моих шнурков, на которые он то и дело поглядывает, но на ум ему, очевидно, так ничего и не приходит. Моё появление стало неожиданностью для Петера Саркади, а этот и вовсе не знает, что у Фунаров есть двое отпрысков, достигших возраста поступления в академию, – да и о Фунарах в целом он определённо подзабыл. Неужели Генри Лазареску даже не извещает преподавателей о наборе на текущий год?

— Нет, мистер Кюль, – решаю я играть по его правилам. – Не было.

— Почему?

— Поздно проснулись.

— Почему?

— Поздно легли.

— Перед моим предметом?

— Да, мистер Кюль.

— Почему?

— Никто не высылал нам обязательный график отхода ко сну, пробуждений и приёма пищи, мистер Кюль. Мы не знали, что должны так тщательно готовиться к занятиям физкультурой.

По скуле Кюля прокатывается желвак.

— Говоришь вроде неплохо, – заявляет он. – Почему не хочешь по-английски?

— Потому что язык обучения в группе – румынский.

— Почему?

— Потому что в группе есть… румыны?

— Кто?

— Ферка Вульпе и Дан Попеску.

— Всего двое?

Кюль начинает инспектировать шнурки уже неприкрыто. Задачка без звёздочки: в традиционной обуви все, кроме Сильваны и Дана – они надели кроссовки.