Не мужик - огонь! - Светлана Нарватова,Яна Ясная Страница 87

Потому что… потому что зачем беспокоить пожилую женщину? У нее стенокардия, в конце концов!

А еще — характер, опыт и масса энергии. Дедушка, пока был жив, как-то ловко ее перенаправлял, эту энергию, а после дедушкиной смерти “масса” какое-то время копилась, докопилась до критической и теперь свободно изливается вовне. Если Дебора Уайт всерьез возьмется меня спасать, то можно смело эвакуировать штат: живого тут не останется.

Но хорошо, что я рассказала о своих неприятностях бабуле, а не родителям. Родителей жалко, они от переживаний извелись бы. А бабуля от переживаний скорее всех вокруг изведет, и в процессе как раз успокоится.

— Отлично! — с преувеличенной бодростью провозгласила я. — У нас есть предположительный ответ на вопрос “почему”! Осталось выяснить “кто”!

— Отставить!

Я же говорила — масса жизненной энергии! Она так рявкнула, я чуть попой к сиденью не примерзла.

— Марша Дебора Сандерс! И думать забудь про попытки выяснить “кто”, а также “куда” умыкнул браслет из хранилища музея!

— Ба. — Я занервничала. Заволновалась. Беспокойство подняло голову и вырвалось наружу единой фразой: — Браслет надо вернуть!

— Надо, — неожиданно и вполне миролюбиво согласилась ба. — Но не сейчас. Позже.

Я, в целом, согласна была, что надо выждать, не переть напролом и действовать осторожно — да я была с этим согласнее самой бабули! Она же не знала о двух трупах, связанных с браслетами.

Но…

— Бабушка, надо же что-то делать! — вырвался из меня крик души.

И снова она со мной согласилась:

— Надо. Я бы сказала, что прямо сейчас тебе надо увольняться. Цыц! — Мой протест ба задавилав зародыше, я только воздух успела со всхлипом набрать, чтобы его озвучить. — При передаче дел экспертизе подвергнутся только самые ценные экспонаты — сама знаешь, бюджет у музея не бездонный, а Алисия за лишний цент удавится. Браслет этот к ним никак не относится, так что никто его глубоко изучать не будет, а поверхностную проверку он, по твоим же собственным словам, пройдет. Вот и отлично. Увольняйся из этого гадюшника. И сразу замуж — тебе всё равно давно пора. Очень понятное объяснение, почему молодая женщина внезапно меняет приоритеты и уходит с престижной работы... Посидишь дома с годик. Может, научную работу родишь, может, ребеночка. Там и возвращаться можно будет — и вот после этого! Только после этого, слышишь, Марша? Можно будет инициировать расследование хищения в научно-вспомогательном фонде музея!

Ох ты ж Пресвятая Дева Мария! Бабушка же не могла всё это сама устроить, чтобы меня замуж выдать, ведь да? То есть — ведь нет?

Милая добрая Богородица, ну пожалуйста, ну пусть будет “нет”!

Я отчетливо, словно наяву, увидела, как ночью, в звенящий тишине музейного хранилища из-под потолка на тросах спускается бабуля. Затянутая в черный облегающий костюм со множеством ремешков и кармашков, в черной же маске, скрывающей лицо. В руке — рюмочка с успокоительным, элегантно отведенная в сторону, чтобы не нарушить баланс. Бабуля зависает в метре над полом, избегая лазерных лучей, которые запускают сигнализацию (в охранной системе нашего музея нет светоэлементов, но с чего бы бабушке мешали такие мелочи?), достаёт набор отмычек и безошибочно выбирает нужную ячейку. Вскрыв ее одной рукой (во второй, как мы помним, успокоительное!), бабуля подменяет содержимое шкатулки с нужной маркировкой, прихлебывая в процессе успокоительное (дело у нее весьма нервное, никто не поспорит). Закончив, прячет рюмку в сумочку (так, откуда взялась сумочка?..) и с ловкостью белки взлетает под потолок, чтобы там, в кромешной темноте бесследно раствориться.