Серебряный змей в корнях сосны 4 - Мария Дубинина,Сора Наумова Страница 88

— Ты говорил, под землёй есть помещения? Тебя там держали. – Кента наклонил голову, чтобы миновать еще один опасный участок, но задел нить плечом, и на щеке появился кровавый росчерк. Он напомнил Хизаши о шрамах на шее и запястьях Учиды и вывел из раздумий.

В конце концов, если Кента хочет кому-то помочь, задача Хизаши – не допустить, чтобы помощь понадобилась самому Кенте. Это раньше Хизаши не подвергал сомнению никакое из своих действий или решений, но сейчас начал понимать, что был прав далеко не всегда.

Он сложил веер и убрал за пояс.

— Ступай за мной и, ради всех богов, не крови направо и налево.

Кента пальцем провел по щеке, только сейчас заметив царапину.

— Прости, буду осторожнее.

— Верится с трудом, – процедил Хизаши и ловко двинулся к цели. Он не так уж долго прожил в «Цветочном доме», но все отлично запомнил, готовясь к побегу. В подвал можно попасть через дверь, искусно задрапированную гобеленом с изображением девушки, уснувшей на террасе. Но чтобы подобраться к ней, надо было превратиться в змею или сразу в туман, потому что весь первый этаж, где гости рассматривали «товар» и воздавали должное угощениям, заполняли перекрещенные во множестве мест нити, опасно отливающие сталью в свете огненного талисмана Кенты. Пока он горел, успели оглядеть зал – ни просвета. Человек не в состоянии так владеть своим телом, чтобы не лишиться по пути рук, ног или вовсе головы.

— Пойду я, – сразу сообщил Хизаши.

— Хорошо, – согласился Кента. Хизаши опешил:

— И не будешь спорить?

— Очевидно, что мне не хватит ловкости, – пожал тот плечами. – Оставляю это на тебя.

Его «будь осторожен» повисло между ними несказанным, но почти осязаемым. Хизаши снял хаори, бережно сложил и отдал Кенте. Размял плечи, руки и легко скользнул, сильно откинувшись назад, под нитью, так что кончик белоснежного хвоста едва не коснулся пола. Поворот, два коротких шага – нырок. Шаг влево, разворот корпуса – и просочиться в узкую вертикальную щель. Хизаши танцевал, плавно, грациозно, под гудение и призрачный шепот струн, тревожимых движением воздуха. Нарочно не искал, но изредка находил взглядом Кенту и криво усмехался, мол, смотри, ты бы и правда не сумел.

И вдруг оказался точно перед безвкусным гобеленом. От ткани шел холод, всколыхнувший в памяти унизительные картины пленения, тогда все ждали, когда он сломается, подчинится. Ха! Змею можно скрутить, но она все равно извернется, чтобы укусить обидчика. Хизаши сдвинул в сторону гобелен и без промедления начал спускаться, его шаги гулко отражались от стен, подошва гэта – не тех, к каким привык, но тоже весьма красивых – стучала о деревянные ступени. Было холодно, будто спустился в ледяную пещеру, а может разум играл, недовольный возвращением в это одинокое темное место.

Ступени ещё не закончились, но Хизаши остановился и невольно присвистнул: пол усеивали тела. И пусть здесь не было никакого источника света, Хизаши и так видел достаточно. Прищурил левый глаз, и другим ясно разглядел опутавшие их пульсирующие красным нити. Они всё ещё питались, поглощая остывшую плоть, и это было омерзительно. Мало какие из ёкаев не брезговали мертвечиной, разве что гаки или дзикининки, остальные же если и предпочитали людоедство, охотились на живых. Некстати подкатила легкая дурнота, но Хизаши напомнил себе, что он не какой-то слабый человечишка и видал вещи пострашнее. Спустился ниже и почуял в чужой «кормушке» живую энергию.