Потомок седьмой богини - Алессандра де Амальфи Страница 91

Фабиан заметно помрачнел. Не дожидаясь, пока я начну расспрашивать, он встал со стула, подошел к окну и, стоя ко мне спиной, заговорил – быстро, будто боялся передумать.

— Нас было семеро, два брата и пять сестер. Вернее, я застал лишь сестер – мальчик-первенец не прожил и месяца. Мать, как и все, была одержима числом семь. И, как вы понимаете, когда лекарь заявил о том, что смертельная болезнь, почему-то не убившая ее, передается детям, она решила, что нужно лишь родить семерых, умаслив богов, и тогда несчастья, свалившиеся на нашу семью, закончатся. Я бы не назвал матушку глупой, но это было…

— Неразумно?

— Вроде того. Выражением отчаяния. Желая спасти одних детей и веря в помощь свыше, она попросту не думала, что обрекает на страдания еще больше невинных душ.

Медленно, не желая прерывать короля, я залез в каждый карман сюртука – и обнаружил, что они совершенно пусты. Чтобы отвлечь внимание от характерного шума, я принялся наполнять бокал, то и дело прикасаясь к нему горлышком бутылки, отчего звон дрожащими волнами разбегался по комнате. И хотя это ничуть не вязалось с моим отношением к вину, Фабиан не повернулся на звук.

— И когда вы потеряли их?

— К десяти годам никого не осталось. Следом я и сам едва не скончался, но мать сумела вырвать меня из рук смерти. Разумеется, по ее мнению, благодаря молитвам.

Прятаться от смерти не было нужды – Фабиан и сам был ее вместилищем, ее олицетворением. Вероятно, старшие дети погибли именно потому, что не были достаточно сильны, чтобы исполнять эту роль. Но почему тогда никто не говорил о способностях его матери?

Рука скользнула в портал, созданный под столом, и я наощупь определил нужный бутылек – привычка помечать снадобья выступами на стекле не раз спасала мне жизнь. Разлом быстро стянулся, и я дернул коленом, чтобы удариться о стол и заставить все столовые приборы вздрогнуть – так треск потонул в ворохе прочих звуков. Фабиан глубоко вздохнул, поправляя седые пряди, и принялся двумя пальцами поглаживать подбородок. Убедившись, что он устремил внимание куда-то вдаль, на просторы его земель, я вытащил руку из-под стола, откупорил бутылек и расположил его ровно над бокалом солианского короля.

За дверью раздался шум, и Фабиан мгновенно среагировал.

— Вы в порядке?

Пытаясь как можно скорее спрятать снадобье, я зацепил свой бокал, и теперь содержимое обоих красовалось на моем животе и брюках, мгновенно потемневших в области паха.

— Мелочи, – проворчал я, стряхивая крупные капли с кожи.

Звук приближался, словно с бешеной скоростью летел к нам по коридорам, и вскоре наполнился переливами голосов. Их обладатели явно не обрадовались неожиданной встрече. На лице Фабиана не было тревоги, но он сложил руки на груди и направил нетерпеливый взгляд на дверь, недовольный и, как мне казалось, несколько смущенный после откровенного разговора.

Невнятные крики, тяжелый удар о стену, скрип петель. Дверь распахнулась, и в комнату, очевидно, предварительно разобравшись со стражей, влетел парнишка со стены – раскрасневшийся, пышущий жаром и яростью. Он бросил на меня короткий взгляд, но наличие зрителей не заставило его изменить план.

— Вот ты где! – Тобиас ткнул указательным пальцем в грудь короля. Тот остался непоколебим, и лишь уголок его губ на мгновение дрогнул. – Как здорово сидеть в башне вдалеке от подданных!