Комната без хороших людей - Артем Рудик Страница 95

Я не мог оставить этого просто так. Я не мог принять несправедливость. Отстранившись от гроба, я рванул прочь из здания.

Орёл летел всё выше и вперёд

К Престолу Сил сквозь звёздные преддверья,

И был прекрасен царственный полёт,

И лоснились коричневые перья.

Мария нашла меня на чердаке, когда я откапывал из-под хлама «Винтовку Генри» моего отца, повидавшую Кругобайкальское восстание. Она бесшумно возникла позади меня, но я всё же точно почувствовал её присутствие:

— Что, пришла меня отговорить? Знаешь же, что я планирую.

— Пришла тебя поддержать, – сказала она.

Я выудил ружьё, продул ствол и наконец повернулся к ней с немым вопросом. Она безошибочно поняла, что я хочу знать:

— Йозеф, ты сделаешь хорошее дело. Не только ради памяти матери. Но и для моей семьи тоже. Мы давно в долгах перед ним.

— Я слышал, как страшно он обращается с должниками…

— Это просто унижение. Для всей моей семьи. Мы были рождены вольными людьми. Почему же сейчас…

— Я сделаю выстрел и за тебя тоже, – сказал я, доставая припрятанную коробку патронов.

— Нет. Я помогу тебе делом, – сказала она и вытащила из-за пояса небольшой Волканик.

— Отцовский? – спросил я.

— Да. Пока отец был в «Легионе вольных», носил его с собой.

— Значит, и то, что этот гад помогал царским армиям, припомним. И раз уж так, то вижу смысл сказать напутственное: «За нашу и вашу вольность!»

Где жил он прежде? Может быть, в плену,

В оковах королевского зверинца,

Кричал, встречая девушку-весну,

Влюблённую в задумчивого принца.

Иль, может быть, в берлоге колдуна,

Когда глядел он в узкое оконце,

Его зачаровала вышина

И властно превратила сердце в солнце.

За беспечно открытыми воротами стояла богато украшенная, распряжённая повозка. На её колёсах и корпусе всё ещё отчётливо виднелись брызги крови. Он даже не удосужился смыть следы своего преступления. А сейчас, в ночи, наверняка сладко спал в своей постели, ничуть не мучаясь совестью.

Что ж, его сон сегодня будет нарушен. Мы легко вскрыли дверь большого деревянного здания, на которой висела металлическая табличка: «Господский дом купца Морозова и его семьи». Внутри было тихо. Горница пустовала. Мы аккуратно прошли по скрипучему полу, стараясь лишний раз не ступать на половицы. Впрочем, в доме всё равно никто не реагировал на шум, что для нас самих звучал будто взрыв гранаты.

Так мы дошли до приоткрытой двери, из-за которой лился свет. Через щель я сразу увидел старого волка, что молился на икону вслух: «Прости меня, грешного, за то, что насиловал, ростовщичествовал и убивал. Прости меня, Господи, за всё, что неправильного в этой жизни совершил. За все грехи мои, за измены, за смерти, в коих был повинен. Раскаиваюсь я перед твоим лицом!»

В комнате он был один. Я прошептал Марии:

— Найдёшь его жену? С ним я разберусь сам, но лучше бы, чтобы никто не поднял лишней тревоги.

Она кивнула, вскинула пистолет и удалилась на дальнейшие поиски. Я же тихонько приоткрыл дверь и вошёл внутрь. Морозов заметил меня, лишь когда я взвёл курок. Он в ужасе развернулся и остекленевшими глазами уставился на винтовку, направленную прямо на него.

— Каешься, гнида?

— Кто ты такой?! – спросил он, ведь не видел моего лица. Я спрятал его за холщовым капюшоном с прорезями для глаз.

— Тот, от чьей карающей длани тебе не уклониться. Можешь просить бога остановить пулю, но справедливость тебя настигнет. Ты богат. Тебя боятся селяне, а царская армия и жандармы тебя защищают. Но кто тебя защитит сейчас?