Песнь затонувших рек - Энн Лян Страница 23

Чжэн Дань взглянула на меня и заметила:

— Ты чем-то встревожена?

— Сейчас исправим, — ответила я и снова посмотрела в зеркало. Брови нахмурены, губы сжались в тонкую напряженную линию. — Мне просто надо потренироваться.

Вечером я забралась под одеяло в новой кровати. Дом остался далеко, но старый кошмар настиг меня и здесь.

Мне всегда снилось одно и то же. То же место, то же время. Кошмар всегда начинался одинаково.

Когда они пришли, мы были дома одни. Родители отправились в лес за хворостом, ведь близилась зима и так похолодало, что, когда Су Су смеялась, у нее изо рта вырывались облачка пара. Я рассказывала ей сказку про Нюйву[5], которая вылепила из глины первых смертных.

— Она старательно лепила их из желтой глины, — рассказывала я, глядя на Су Су, которая привалилась к моим ногам и зевала. — Люди из желтой глины стали ванами и аристократами.

— А остальные? — Су Су научилась говорить только в прошлом году и еще картавила и путала слова. Иногда она злилась, что не может выразить свои мысли, как это делали мы. Мы успокаивали ее и твердили, что она еще научится.

— Остальных она вылепила, когда устала. Обмакнула длинную веревку в обычную грязь, стала размахивать ей, и комья грязи превратились в простолюдинов. Таких, как мы.

Су Су нахмурилась.

— Ты не похожа на ком грязи.

— Неужели?

— Нюйва соткала тебя из цветов и дождевой воды, — решительно произнесла она и вскарабкалась ко мне на колени. Она стала уже очень тяжелой, но я все равно ей разрешила, погладила ее шелковистые волосы и вдохнула сладкий молочный запах. «Я буду защищать тебя даже ценой своей жизни, — подумала я. — Ты сделана из шелка и фонариков. В тебе соединилось все хорошее».

Тогда-то я услышала крики.

В кошмарах паника была сильнее, чем в воспоминаниях, парализующий страх не давал пошевелиться, ведь теперь я знала, чем все кончится, и понимала, что ничего нельзя изменить. Затаскивая Су Су в тесный чулан, прячась среди старых курток и пытаясь удержать ее вырывающееся тельце, я знала, что уготовила нам судьба.

— Надо спрятаться, — шепнула я ей на ухо. Сердце колотилось так сильно, что я слышала его стук и каждый напряженный вздох, с которым вздымалась грудь. В висках шумела кровь, будто ветер завывал в стенах. — Су Су, пожалуйста, послушайся меня… надо сидеть тихо…

Но она заплакала. Раздался топот и треск.

Солдаты проникли в дом.

— Мама, — всхлипывала Су Су, вырываясь из моих рук и суча коротенькими ножками. Она была очень сильной для своего возраста, я знала, что от ударов останутся синяки, но все равно ее не выпускала. — Мне страшно. Отведи меня к маме, хочу к маме…

— Мама скоро придет, — прошептала я, охрипнув от отчаяния. Я дрожала. Сквозь щель в дверцах чулана я видела ворвавшихся в комнату солдат. Двое мужчин с коротко подстриженными темными волосами и окровавленными мечами. — Сиди здесь, и я обещаю, с нами ничего не случится. Не выходи.

Су Су отчаянно затрясла головой, выкрутилась и освободила руки. Рукава моего платья намокли от ее слез. Она забила кулачками в дверь чулана…

— Су Су!

Я попыталась ее схватить и дотянуться до дверей. Но пальцы ухватились за воздух, и, как только она выскочила из чулана, сердце пронзила страшная боль.

«Нет».

«Только не сейчас».

Я с детства мучилась этим недугом, он был моим неизлечимым проклятием. Тело не повиновалось, грудь будто насквозь пронзили копьем. Я сложилась пополам, хватая воздух ртом, от меня не было никакого проку, а Су Су тем временем ковыляла навстречу солдатам.