Зачарованный грот - Алексей Николаевич Загуляев Страница 3

Лейтенант не сразу заметил пса, слившегося тёмно-рыжим окрасом с такого же цвета стеной. Лохматый, в спутанных колтунах, он хрипло выдавил из себя несколько басистых «хам, хам», сам при этом оставаясь странным образом неподвижным. Только голова его слегка дёргалась, опущенная почти до земли и совершенно непостижимым образом повёрнутая градусов на шестьдесят вбок.

В доме послышалась возня, и через минуту на пороге показался приземистый мужичок, лысый, с внушительным животом, очень короткими руками и широченным носом, затмевающим собой все остальные черты лица.

— Цыц, Ракета! — цыкнул он на пса, и тот охотно умолк, потому как и не стремился лишний раз напрягаться.

— Вы ко мне? — обратился мужчина к Артёму.

— Арсений Михайлович?

— Да. Потапов. А вы?

— Из милиции. По вашему заявлению. Насчёт девочки.

— Наконец-то, — всплеснул короткими руками Потап. — Проходите в дом. Я вам всё объясню. Ракету не бойтесь. Не кусит. Он у меня вместо звонка. Старый. Поди уж лет тридцать как должен был помереть.

— Хам, — снова прохрипел пёс, на этот раз адресуя своё возмущение хозяину.

Арсений Михайлович усмехнулся и скрылся в доме.

Артём с опаской проследовал вслед за ним, однако Ракета и в самом деле больше не обратил на гостя никакого внимания.

Внутри дома обстановка разительным образом отличалась от того, что было снаружи. Здесь царил идеальный порядок: на чистом, свежевыкрашенном полу лежали ковровые дорожки, вдоль стен аккуратно были расставлены шкафы — какие-то с витиеватой посудой, какие-то с книгами, а один, центральный, оказался заполнен сувенирами и кубками, видимо, когда-то завоёванными кем-то из хозяев в спортивных соревнованиях. Это противоречие между внешним и внутренним озадачило Артёма, и он несколько минут, теряясь в нескладных мыслях, не мог начать разговор.

— Чай будете? — спросил Арсений Михайлович.

— Пожалуй, — согласился Артём.

— Может, что-нибудь и покушаете?

— Нет-нет, спасибо. Это было бы лишним. Прежде всего дело, а потом уже подумаю и о бренном.

— Значит, прямо с поезда, говорите?

— Я такого не говорил.

— Ну, по всему видно, что издалека, не из Касли. Или я не прав?

— Правы.

— Да вы присаживайтесь. В ногах правды нет. Сейчас чаю организую и поговорим о деле. Я так понимаю, вы полагаете очень быстро здесь со всем разобраться и унести из этой дыры ноги.

— Хотелось бы, — согласился Артём. — А могут возникнуть сложности?

Арсений Михайлович опять усмехнулся.

— Надеюсь, что не особо много, — сказал он. — Но всё же на вашем месте я бы не стал суетиться. Дело не такое простое, как может показаться на первый взгляд.

— И в чём проблема?

Потап разлил по чашкам ароматный чай, подвинул ближе к Артёму пиалу с земляничным вареньем и сел напротив.

Эта пиала привлекла внимание лейтенанта. Она явно была не из дешёвых, в универмаге или на барахолке такого точно не купишь. Впрочем, как и чашки, в которые Арсений Михайлович разливал чай, и блюдца под ними.

— Фото этой девочки, — начал Потап, — я увидел в городе, когда по одному делу заезжал в тамошнее отделение. Больно уж запоминающееся у неё лицо. Красивое очень. Не по-детски красивое. А потом на кладбище с ней и столкнулся. Вот прямо на таком расстоянии, как мы сейчас с вами сидим. Струхнул, честно говоря. К этакой красоте её добавилось что-то иное. Знаете, нездешнее и в своей нездешности очень жуткое. Если бы фото днём раньше не видел, то подумал бы, что упыря восставшего встретил. Ей богу. — Арсений Михайлович перекрестился и замолчал.