Песнь затонувших рек - Энн Лян Страница 66

На четвертой неделе Чжэн Дань узнала о скором приезде Фучая, и я приготовила себе теплую ванну. Меня окутал густой горячий пар и жасминовый аромат. Я отпустила служанок и оставила дверь приоткрытой, чтобы, проходя мимо, ван увидел меня. Но, услышав приближающиеся шаги, я поняла, что они слишком легкие и проворные для мужчины, и резко обернулась, расплескав воду.

Это оказалась одна из служанок.

— Советник У Цзысюй вызвал его величество к себе обсудить приготовления ко дню рождения. Велел сообщить об этом вам, чтобы вы не ждали понапрасну, — доложила она.

— Понятно, — напряженно ответила я. Мне действительно было все понятно. У Цзысюй вставлял мне палки в колеса: он попросту не давал мне шанса увидеться с ваном, и вся моя красота и подготовка пропадали зря.

Зато я случайно узнала кое-что важное. День рождения вана: до него оставался месяц. На праздник пригласили всех, от уважаемых советников до прислуги. И даже У Цзысюй не в силах будет помешать мне прийти.

Глава двенадцатая

В день рождения вана веселился лишь он сам: остальные обитатели дворца не находили себе места.

Уже за несколько недель до торжества слуги развели лихорадочную деятельность: носились по лабиринту коридоров, развешивали флаги и до зеркального блеска полировали лакированные поверхности. Повара снаряжали целые экспедиции в далекие горы за редкими травами. Семь дней и семь ночей в глиняных горшках на плите томился куриный бульон, а за вышитыми раздвижными дверями огромного дворца наложницы строчили письма мастерам каллиграфии и поставщикам ювелирных украшений, готовя его величеству самые изысканные подарки.

Я еще не успела обзавестись связями в княжестве У и потому могла полагаться лишь на свои руки. Несколько недель я до поздней ночи сидела при трепещущем пламени свечи, расшивая ткань роскошным узором из драконов и фениксов. Чешуйки и перья переливались мириадами цветов и состояли из сотен крошечных аккуратных стежков.

В день рождения вана я убрала вышивку в шкатулку из розового дерева, вручила служанкам и присоединилась к торжествам в центральном павильоне.

Ван восседал на высоком троне из белого камня, укрытый от солнца цветущей сиренью и глицинией. Он щеголял многослойным платьем из тончайшей парчи, столь изысканное одеяние, казалось, не могло быть творением рук смертных. Подол был оторочен мягким мехом, а рукава украшены серебряными язычками пламени. Он выглядел пугающе красивым, как волк на забрызганном кровью снегу.

«Сегодня — день, когда я покорю его, — решила я. — Сегодня мои когти вонзятся в его сердце, и я заставлю его себя запомнить».

На миг мне показалось, что он повернулся ко мне, хотя я была не уверена. Я встала в шеренгу из двадцати наложниц, одетых в лучшие наряды, каждую сопровождала фрейлина. В воздухе витали запахи десятков разных духов. У меня защипало в носу, но я продолжала улыбаться.

Наложницы по очереди подходили к вану и приносили дары. Их поздравления звучали банально и почти одинаково: «Желаю его величеству прожить десять тысяч лет» и «Пусть Небеса подарят вам мир, здоровье и процветание».

— Теперь можете вручить подарок, — скучающим тоном произносил Фучай и жестом подзывал к себе девушек, будто делая им одолжение.

Те передавали ему драгоценные шкатулки и свитки, и он их открывал. Ему вручили гусиное яйцо из чистого золота, резной корабль из слоновой кости и говорящего соловья, умевшего рассказывать стихотворение во славу вана. В первый раз стихотворение его впечатлило, но вскоре болтовня соловья стала действовать на нервы.