Песнь затонувших рек - Энн Лян Страница 69

— Приглашение вана — большая честь, — наконец ответил слуга. Он был потрясен и раздосадован: «Кто я такая, чтобы отказываться исполнить желание вана?» — Ради этого многие пошли бы на убийство.

— И все же я устала, — решительно произнесла я и углубилась в свои покои, шелестя полами длинного платья. Остаток вечера я провела без сна, тревожась, прислушиваясь к шагам в коридоре и опасаясь, что слуга вернется и огласит мой приговор. Но тишину нарушал лишь стук ветвей османтуса в окно и треск прогоревшего фитиля лампы.

На следующий вечер слуга явился снова.

— Его величество надеется, что вы отдохнули, — промолвил он. Хотя нас разделяла дверь, насмешка в его голосе от меня не укрылась. — Он хочет вас видеть.

Я закусила губу. Мне повезло, что меня до сих пор не казнили. Но долго ли можно затягивать эту игру? Скоро ли у вана кончится терпение?

— Сегодня никак не могу. Сердце разболелось, — ответила я и даже не солгала. С тех пор, как мы с Фань Ли расстались на канале, боль не покидала меня ни на миг, вгрызаясь в грудь, как зверь с когтистыми лапами. Что бы я ни делала, меня повсюду сопровождали ужасные муки. Мое тело меня предавало.

— Недаром говорят, что девушек из Юэ не учат манерам, — пробормотал слуга и ушел.

Но на следующий вечер он вернулся, и через день после этого, а потом еще раз. Всякий раз я отказывала ему, дрожа от страха и понимая, что уважительных причин не осталось и к этому моменту ван или стал мной одержим, или возненавидел меня. Хотела бы я сказать, что у меня был план, но отчасти я поступала так из страха. Я не знала, как поведет себя Фучай, когда мы останемся наедине.

— Ты уверена, что это сработает? — спросила Чжэн Дань однажды вечером, когда слуга в очередной раз ушел ни с чем.

— Конечно, — уверенно ответила я, хотя на самом деле сомневалась. Со дня рождения вана прошло десять дней. Возможно, он уже потерял надежду и выбрал наложницу посговорчивее, готовую прислуживать ему. Во дворце было много девушек, и все они были прелестны, как кувшинки. — Должно сработать.

Услышав за дверью шаги, я приготовилась дать очередной отпор.

— Передай его величеству, что я ложусь спать, — выкрикнула я и провела расческой по блестящим волосам. — В другой раз.

Но в ответ я не услышала привычных жалоб слуги. Дверь со скрипом отворилась, и в комнату вошел сам ван Фучай в накинутом на плечи черном парчовом плаще. За его спиной сгущались фиолетовые сумерки. В глазах полыхал огонь, губы скривились в саркастичной, но беззлобной усмешке.

Я похолодела.

— Ваше величество, — я отложила расческу и присела в низком реверансе, неотрывно глядя ему в глаза.

— Что за игру ты затеяла? — тихо промолвил он и закрыл за собой дверь. В комнате тут же стало тесно, пространство между нами сократилось. Мне захотелось попятиться, но он воспринял бы это как признак слабости.

Я непокорно вздернула подбородок.

— Я не играю в игры, — ответила я.

— Тогда почему ты не хочешь меня видеть? — спросил он и подошел ближе. Тон его голоса меня удивил. Он звучал почти обиженно.

— Я же стою перед вами, разве нет? — невинно и невозмутимо отвечала я. Но знал бы он, как бьется мое сердце.

Он подошел ближе, поднял руку, коснулся выбившейся пряди моих волос, а затем ласково провел костяшками по моей щеке. Разве могли у убийцы быть такие руки? Гладкие, без единого шрама. Теплые.