Потерянный для любви - Мэри Элизабет Брэддон Страница 147

Не зная причины этой перемены, доктор Олливант принялся о ней размышлять. Неужели Флора внезапно поняла, что возлюбленный никогда не был ее достоин, и решила отринуть свою скорбь? Неужели она пришла к истине через внутреннее осознание, после того как упорно отказывалась верить ему, Катберту Олливанту? Он не знал, что думать, и не осмеливался допытываться о предмете своих сомнений. Разве не было достаточной благодатью то, что она мирилась с ним? И пока она терпела его рядом с собой, неужели это не давало ему основания быть довольным? Ohne Hast, ohne Rast![102] –  таким был его девиз. Терпение было его единственным источником надежды.

Ни единым словом Флора не выдала тайну своего утраченного возлюбленного. Она не рассказала отцу о визите миссис Гернер. Через пару часов после ухода этой почти благородной дамы она совладала с потрясением и повела Пупса прогуляться по Брод-Уок, чтобы к возвращению отца из Сити сделать вид, что подышала воздухом. Только ее бескровные щеки выдавали душевные муки этих трех часов.

— Крошка, ты сегодня бледнее обычного! –  сказал любящий отец, целуя ее. –  Боюсь, Кенсингтон тебе не на пользу.

— Не слишком, папа.

— Чересчур убаюкивающий, –  серьезно кивнул Марк. –  Мы отправимся в Хэмпстед.

— Нет-нет, папа, тебе там будет слишком холодно!

— Ничего подобного, по крайней мере до ноября. Пару дней назад Олливант сказал, что, по его мнению, бодрящий воздух мне подойдет. Поедем в Хэмпстед.

Флора вздохнула с облегчением. По крайней мере не придется ничего делать с той гостиной, которая была отравлена присутствием миссис Гернер. Диван, на краю которого она чопорно восседала, теперь вызывал в голове ее образ. Странно, как горе заражает даже мебель!

Тем же вечером предстоящий переезд обсудили с доктором Олливантом.

— Значит, вам надоел Кенсингтон? –  спросил он Флору.

— Я от него не в восторге, –  равнодушно ответила она.

— Но где еще найти комнаты приятнее или вид веселее?

— Что веселого смотреть на то, как люди, которых ты даже не знаешь, разъезжают взад-вперед? –  спросила она. –  Скачут вверх-вниз, вверх-вниз, как будто в мире нет других забот? Думаю, я предпочла бы жить в лесу, где нет ничего, кроме высоких черных сосен под зимним небом.

— Полагаю, лес бы вам скоро наскучил. Однако давайте попробуем Хэмпстед. Бодрящий воздух может пойти на пользу и вам, и вашему папе.

Он умолчал о том, что его беспокоило в этой перемене: дорога туда и обратно будет теперь занимать у него больше времени. Спасибо хотя бы, что Флора удовлетворилась окрестностями Лондона. А парой миль больше или меньше –  это уже не так важно.

Разоблачив ложь Уолтера Лейборна, она храбро продолжила свое обучение: засела за уроки, энергично набросилась на глаголы и склонения, идиомы и инверсии. Она хотела выбросить образ утраченного возлюбленного из головы, не оставить места для роковых воспоминаний. И все же он оставался с ней слишком часто, несмотря на все усилия. Его фантом парил над ней, когда она сидела за своим столом, как он сам стоял у ее мольберта всего несколько недель назад. Иногда она оглядывалась с шальной мыслью, что действительно увидит его у себя за спиной во плоти, непреодолимо ощущала его присутствие, почти равносильное вере, и слушала, содрогаясь, почти ожидая услышать его голос. Невидимый, неосязаемый, он все еще мог говорить с ней.