Потерянный для любви - Мэри Элизабет Брэддон Страница 184

Бесплатное злоупотребление бутылочным пивом и бренди с содовой под палящим солнцем не смягчило характер мистера Гернера и не добавило ему благоразумия.

«Десять фунтов в квартал! –  бормотал он с невыразимым презрением. –  Десять фунтов в квартал, и я должен держаться на расстоянии и быть благодарным за его щедрость! Да ведь девица, которую он взял в жены, принесла ему шестьдесят тысяч, а несколько моих слов отменили бы свадьбу прямо у церковных ворот. И я знал это и придержал язык, а теперь он отказывает мне в одной банкноте, которая бы меня спасла. Думает, я червь, которого можно безнаказанно топтать?»

Этот вопрос вызвал в нем новую волну презрения, и, взмахнув тростью, Джаред сшиб верхушку с высокого куста крапивы. Он еще не решил, что делать, но был готов на отчаянные меры. Доктор Олливант запретил ему появляться на Уимпол-стрит. Что ж, хорошо. Он вторгнется в более отдаленное и священное жилище в Теддингтоне. Доктор Олливант отказался слушать его в будущем. Ладно, пусть так. Его выслушает докторская жена.

«Теддингтон –  это где-то ниже по реке, –  размышлял мистер Гернер. –  Я слыхал о шлюзе с таким названием. И его дом наверняка стоит на берегу, потому что там красивей всего, а он достаточно богат, чтобы позволить себе самое лучшее –  благодаря ее деньгам, прибавленным к его собственным. Так, посмотрим. Надо нанять лодочника, чтобы свез меня туда».

К этому времени он уже дошел до моста Хэмптон-Корт и там договорился с лодочником, который согласился довезти его до Теддингтона за пару шиллингов.

Около восьми часов шлюпка, перевозившая мистера Гернера и его удачу, скользила мимо тихих садов старого голландского дворца –  тех каштановых рощ, где его дочь провела единственный яркий день своего девичества. Сам того не ведая и потому оставив без внимания, он миновал маленькую гостиницу в Темс-Диттоне, где Лу c художником засиделись допоздна на своем единственном ужине тет-а-тет, деревенский садик, где Уолтер Лейборн все обдумал и решил отказаться от неразумной любви и Лу.

— А не знаешь ли ты, часом, некоего Олливанта, что живет за мостом? –  спросил Джаред, когда они шли мимо Кингстона.

— Знаю, как же! –  ответил лодочник, оказавшийся смышленым малым. –  Красный кирпичный дом у теддингтонского шлюза. Они там недавно. Джентльмен вроде как по медицинской части. Я частенько видал на речке их с женой. Она гораздо моложе, чем он.

— Ага, они-то мне и нужны. Их сад выходит прямо к реке, я полагаю?

— Так и есть. У них своя пристань и лодочный сарай.

— То, что надо. Отвези-ка меня туда, да поскорее.

«Застану ли я ее одну, –  размышлял Джаред, –  или вместе с ним? Вчера он был в городе, но это не значит, что не окажется здесь сегодня. Мне бы полчасика пошептаться с ней наедине, уж я бы изложил ей свою историю простым языком».

Судьба, так враждебно настроенная весь день, вняла этому желанию мистера Гернера. Лодка вскоре поравнялась с виллой доктора Олливанта, и Джаред, как он про себя выразился, проинвентаризировал это место. Оно имело вид холеного и щеголеватого процветания –  из всех форм, которые может принять богатство, таковая раздражала душу бродяги более всего. Дом был старый, основательный и простой, обильно увитый вьющимися розами и раскидистой глицинией; окраска стен со временем приобрела оттенок мрачноватой глубины. Высокие французские окна стояли нараспашку, позволяя радостным бликам света и цвета отражаться в интерьере; старомодная оранжерея, которая образовывала одно крыло дома, открывала изобилие апельсиновых деревьев и камелий.