Потерянный для любви - Мэри Элизабет Брэддон Страница 221

— Я сейчас же пойду к нему, –  сказала Флора, направляясь к лестнице.

Слуга нервно последовал за ней.

— Боюсь, вы найдете, что он очень плох, мэм, –  сказал он. –  Вы должны быть готовы увидеть, как сильно он переменился.

— Я готова ко всему, –  всхлипнула она, –  но только не потерять его.

И она взбежала наверх, быстро и легко, совершенно бесшумно по толстому ковру.

Флора открыла дверь передней комнаты на втором этаже –  той, которую заново обставили для невесты доктора, –  ожидая найти там больного, но, к своему удивлению, увидела, что комната пустовала, мебель обернута суровым полотном. Все вещи хранились с религиозной заботой: бирюзовая с золотом обивка гардеробной была скрыта от пыли и света,  все было занавешено. Комнаты, что она освятила своим присутствием, не позволительно было осквернять ничьим следам в ее отсутствие. До чего же близка к фанатизму истинная любовь!

Задняя комната на этом этаже принадлежала миссис Олливант, дверь туда была заперта. Флора взбежала еще выше и открыла дверь той комнаты, где сама однажды очнулась зимним днем от продолжительного бреда. Да, он был там –  на кровати, где она провела столько лихорадочных ночей, покоилось истощенное тело ее покинутого мужа. Она видела острые очертания под смятым постельным бельем. Медсестра за столом у окна делала записи. На полке тикали часы, в камине горел слабый огонь, повсюду стояли пузырьки с лекарствами, все лечебные приспособления были наготове –  оружие, которым Жизнь сражается со своим мрачным противником, Смертью.

Он не спал; большие впалые глаза были обращены к двери, в которую вошла Флора, но до чего отсутствующим взглядом он смотрел на нее, не узнавая!

Она подошла к кровати, опустилась подле нее на колени, взяла его пылающую руку и принялась что-то тихо ему шептать, целовать пересохшие губы. Безрезультатно. Никто в этом огромном мире не был ему более чужд, чем она.

— Еще одна медсестра! –  устало произнес он. –  Что толку во всей этой суете?

— Не наемная медсестра, Катберт, а твоя жена –  твоя несчастная любящая жена –  вернулась за тобой ухаживать. Взгляни на меня, дорогой! Твоя собственная самая настоящая жена вернулась, чтобы никогда тебя больше не покидать!

Он обратил измученные глаза к ее лицу и пристально посмотрел на нее без малейшего признака узнавания.

— Какая польза от всех этих людей? –  воскликнул он. –  Лучше бы сейчас оказаться в больнице, раз моя комната и так полна сестер. Уходи, пожалуйста! Оставь меня в покое, если можешь. Вечно ты меня чем-то терзаешь!

Медсестра, удивленно вздрогнув при появлении Флоры, теперь вышла вперед и с профессиональным авторитетом принялась командовать незваной гостьей.

— О, прошу вас, мэм, лучше с ним не разговаривать. Врачи говорят, что его нельзя волновать.

— Но я его жена…

— Да, мэм, и ваш внезапный приход мог бы его шокировать, если бы он вас узнал. Возможно, это к лучшему, что он не понял, кто вы такая.

— К лучшему! –  с помертвевшим взглядом повторила Флора. –  Да узнает ли он меня когда-нибудь снова?

— О боже, конечно! Не переживайте, мэм! –  жизнерадостно ответила сиделка –  (так легко ей быть веселой: ведь она приходит и уходит). –  Он снова придет в себя и вспомнит вас –  скоро, я полагаю. Я видела и худшие случаи тифа, чем этот.

— Но он ведь опасно болен? –  безнадежно спросила Флора.