Потерянный для любви - Мэри Элизабет Брэддон Страница 27

Сев за инструмент, Флора больше не отходила от него, пока не пришло время пожелать гостям спокойной ночи. Старые нотные сборники оказались источником нескончаемого удовольствия. «А это вы знаете?» и «Давайте споем вот это?» –  говорили они друг другу снова и снова, перелистывая страницы, после чего следовали попытки исполнения, иногда успешные, а иногда нет; их старания вряд ли имели целью развлечь доктора или хозяина дома, которые вскоре удалились в дальнюю гостиную, где и беседовали, сидя у огня. У доктора Олливанта открывался обзор на большую комнату, он мог видеть фигуры у пианино и наблюдать за ними, пока говорил, будто взялся комментировать происходящее.

— И что ты о нем думаешь? –  спросил Марк Чамни.

— Что я могу о нем думать после столь краткого знакомства, кроме того, что он довольно красив, приятен и, полагаю, достаточно тщеславен, –  ответил доктор, устремив внимательные темные глаза на юношу у пианино.

— Тут ты ошибаешься. Он лишен тщеславия –  напротив, очень самокритично говорит о себе и своих амбициях, что очень подкупает.

— Всего лишь иная форма самомнения. Человек, который принижает себя, всегда тщеславен. Он так уверен в своих выдающихся достоинствах, что из одного снисхождения и добродушия, как бы спускаясь до уровня толпы, делает вид, что не принимает себя всерьез. Я видел такое в своей профессии. К тому же ты упомянул о его амбициях, а значит, он верит в себя.

— У него мало было бы шансов преуспеть в ином случае.

— И все же, полагаю, он жалкий халтурщик?

— Вовсе нет. Я, конечно, не эксперт в таких вопросах. Для меня картина –  это картина, если в ней много цвета. Его работы показались мне довольно яркими и живыми.

— Яркие и живые, –  пожал плечами доктор. –  Знаю такие: могли бы послужить хорошей вывеской для магазина масляных красок и акварели. В целом молодой человек достаточно хорош, Чамни, и я действительно не хочу ссориться с вами из-за него. Хотя, на мой взгляд, ему не место в этом доме.

— Почему это?

— Твоя дочь юна, хороша собой –  и довольно романтична, как мне кажется. А он вполне симпатичный и предприимчивый. Тебе не приходило в голову, что они могут влюбиться друг в друга?

— Именно об этом я и думаю –  в моем представлении, это почти неизбежно.

— Вот как! –  серьезно сказал доктор, слегка оттопырив нижнюю губу в своеобразной манере. –  В таком случае мне лучше взять назад все свои опасения.

— Нет, что ты! Буду только признателен за твой дружеский совет, высказанный с дружеской прямотой.

— Несмотря на риск, что я оскорблю кого-нибудь своей дружеской прямолинейностью?

— Слушай, Олливант, –  сказал мистер Чамни, наклоняясь к доктору. –  Я, конечно, знаю, что ты, скажем так, дьявольски умен и для тебя вполне естественно насмешничать надо мной сейчас, как ты это делал в школе, а я был настолько глуп, что любил тебя, несмотря на все колкости. Но здесь речь идет о моей дочери, и в том, что касается ее интересов, я не потерплю пустого зубоскальства. Ты должен высказать свое мнение честно и без риторики, как мужчина мужчине.

— Как мужчина мужчине! –  задумчиво повторил доктор, не отводя взгляда от фигур за инструментом. –  Никогда не понимал этой фразы, хотя в нее, как правило, вкладывают очень большой смысл. Честное слово, Чамни, мне кажется, здесь нет места для чужих советов. Ты уже настроился на этот брак, да и юная леди, похоже, скоро об этом задумается.