Потерянный для любви - Мэри Элизабет Брэддон Страница 55

— Так мило, что ты нас сюда привез, папочка, –  нежно сказала она, когда они неспешно прогуливались по дорожке, ведущей к любимому месту Томпсона[64] и коттеджу графа Рассела[65], пока поварята «Звезды и подвязки»[66] тушили угрей и шпиговали сладкое мясо, чтобы им угодить. –  Но теперь мне еще больше хочется поехать в настоящую деревню. Эта тропинка и пейзаж вокруг прекрасны, но мне кажется, я чувствую запах лондонского воздуха. У меня не настолько острое зрение, как у Генриха Восьмого: когда он стоял на том холмике и всматривался, не поднятно ли знамя в знак того, что бедняжке Анне Болейн отрубили голову. Это исторический факт, правда, доктор Олливант? Я помню, как читала об этом у мисс Мэйдьюк. Зато обоняние подсказывает, что Лондон совсем близко.

— Думаю, вы можете уловить разве что запах ужина, который готовят в «Звезде и подвязке», –  заметил доктор Олливант.

— Ну, папа, когда же мы поедем в настоящую деревню?

— Полагаю, вы имеете в виду Брайтон или Скарборо? –  уточнил доктор.

— Ничего подобного. Я имею в виду тихую глушь, где мы с папой могли бы бродить, как нам заблагорассудится, не заботясь о нарядах, и я не стыдилась бы его старой панамы, которую он почти не снимал прошлым летом; где нас могли бы навещать друзья когда вздумается; где были бы море и лодки, и я могла бы рисовать с натуры весь день, если б только захотела. Таких мест, наверное, много и дома, и за границей, но лучше бы за границей: я так хочу увидеть какой-нибудь причудливый новый мир, где обычные люди выглядят, словно крестьяне на сцене, а на заднем плане –  как декорация –  синие горы, виноградники и широкая извилистая река! Ну же, дорогой доктор Олливант, прошу, примите мою сторону! Ведь вы говорили папе, что путешествие пойдет ему на пользу.

— Я? –  рассеянно спросил доктор. –  Не помню такого.

— Разве нет? Как странно! Ведь вы сами это предложили как-то вечером на Уимпол-стрит –  в тот вечер, когда мы впервые были у вас.

— Может, и так. Но сейчас я вряд ли порекомендую вашему отцу поездку на континент. Ему нужен покой. –  Он медленно окинул друга серьезным профессиональным взглядом. –  Английский курорт мог бы иметь целебное действие, если он сам не против.

— Я согласен на все, что пожелает моя девочка, –  сказал Марк Чамни. –  Если она хочет на континент, туда мы и поедем.

— Нет-нет, папа, –  поспешно возразила Флора, мгновенно сникнув, как будто ей в голову только что пришла серьезная и печальная мысль, –  мы поедем только туда, где тебе будет хорошо. Что скажете, доктор Олливант? Может, стоит вообще остаться дома? Папе не повредит утомительное путешествие?

— Не думаю. Вообще-то я считаю, что смена обстановки пойдет ему на пользу.

— Тогда поехали, куда скажешь, папа, –  сказала девушка нежнее обычного, подняв на отца тревожный взгляд и обхватив маленькой рукой его ладонь. Воплощение чистейшей женственности и грации, милее, чем сама красота.

Однако эта картина ускользнула от рассеянного взора художника. Он мечтательно глядел на пейзаж, в тусклую синюю даль за извилистой рекой.

— Тогда мы поедем в Бранскомб. Это единственный водный курорт в Англии, который я знаю и который мне интересен. Ты же помнишь Бранскомб, Олливант? Мы там бывали мальчишками.

— Смутно припоминаю, как однажды провел там смертельно скучный день.