Относительность предопределенности - Валерий Большаков Страница 100

— Чей-чей букет? – затянула Лея.

— Букет невесты, – расплылся в улыбке Ерошин. – Моей невесты.

Мило зарумянившись, девушка отвернулась к окну, но Глебский успел заметить, как на ее щеки легли ямочки, словно приятные тени.

За разговором «Нива» миновала окраины Тель-Авива и вынеслась за город. Свернув на узкую дорогу, уводящую за холмы, чуть тронутые пучками жухлой травы, Дмитрий притормозил.

— Натали… – обронил он напряженным голосом.

— Трансконнектор работает в штатном режиме, – отрапортовала брюнетка. – Сигнал послан!

Словно дождавшись ее слов, впереди очертился квадрат – мерцающая рамка, словно обведенная ярко-фиолетовым разрядом. Аарон с трудом сглотнул, ощущая, как колотится сердце. Подходил предел его сомнениям…

А в рамку словно фотографию вставили – за трепещущими ребрами и углами проявилось обширное темноватое помещение, похожее на ангар.

Комиссар замер, переставая дышать – он видел другой мир, иное пространство, предсказанное Ириской! Джип заворчал двигателем и, набирая скорость, вкатился по ту сторону дрожащего квадрата.

Глебский выдохнул.

Тот же день, позже

«Альфа»

Ново-Щелково, проспект Козырева

«Нива» не задержалась в ангаре – вильнув между толстых колонн, джип выехал на солнце. Оно было неярким и не припекало. Завернув за угол высокого стеклянного здания, выгнутого гигантской дугой, машина сбавила ход, а слева открылось круглое озеро – его гладь, чуть колеблемая слабым ветром, невинно отражала безоблачное синее небо.

— Добро пожаловать в «Альфу»! – воскликнула Натали.

— А где мы? – разлепил губы Глебский. – Вы говорили, что география у нас с вами одна и та же…

— Совершенно верно! – покивала Лея. – Мы недалеко от Москвы, в научном городке Ново-Щелково. В «Гамме» на этом самом месте выстроили коттеджный поселок «Медвежье озеро» – жутко дорогой и очень элитный! Посмотрите направо – это Объединенный научный центр…

— Им руководит мой дед! – гордо вставила Натали.

— Верно, – улыбнулась блондинка. – А слева – озеро… Из которого внучка директора ОНЦ не вылезает с апреля по октябрь!

— А не холодно? – поежился комиссар. – У вас же тоже март? Вон, я вижу тающий снег! Вон, под теми деревьями!

— Нормально! – отмахнулась шатенка. – На том берегу – видите градирню? Там атомка… Ну, АЭС! Она пользуется водой из озера, охлаждает второй контур, и сливает ее обратно. Тут люди с апреля купаются. Вода теплю-ючая!

— Местные остряки называют сей водоем озером Оппенгеймера, – усмехнулась Лея, и встрепенулась: – Дим, ты куда?

— Да пора мне… – сказал Ерошин, притормаживая. – Наташ, садись за руль. Моя миссия закончена, а экскурсия за вами!

— Давай!

Де Ваз Баккарин-Гарина живо вылезла, послала отступившему Дмитрию воздушный поцелуй и юркнула на место водителя.

— Поехали! – издала она клич.

— И куда? – поинтересовался Глебский, вертя головой, пытаясь хоть как-то упорядочить впечатления, а не валить их в кучу.

— В Москву! – воскликнула Натали.

— В Москву! – подхватила Лея.

«В Москву…» – эхом отозвалось в мыслях комиссара.

Вечер того же дня

«Гамма»

Калифорния, окрестности ранчо «Виборита»

Солнце садилось, окунаясь за горы, за лес. Вытягивались длинные тени, сливались в потемки, а сквозистая кисея облаков тлела малиновым и лиловым, будто далекая туманность.

Уголок губ Дэна Уортли дрогнул, задирая морщинки иронии. Судьба загибала очередной поворот, и надо было видеть главное – пускай его жизненный путь и напоминает горный серпантин, но ведет-то он вверх, до самых высот…