Криминалист 5 - Алим Тыналин Страница 103

— Доктор Форд, — сказал я, показав удостоверение.

Она посмотрела на удостоверение, потом на меня, потом опять на вязание.

— Второй этаж, кабинет двести шесть. Если не там, ищите в секционной, по коридору налево до конца.

Поднялись по лестнице с чугунными перилами. В кабинет двести шесть вела дверь с матовым стеклом, на ней висела табличка «Д. Форд, патологоанатом округа». Я постучал.

— Открыто.

Кабинет маленький, квадратный, заставленный до потолка. Книжные шкафы с медицинскими справочниками и толстыми подшивками протоколов вскрытий.

Стол, заваленный бумагами, папки, бланки, медицинские журналы, стетоскоп, почему-то банка с карандашами и стакан с недопитым чаем. На стене диплом Университета Джонса Хопкинса в рамке, фотография молодого Форда в военной форме и анатомический плакат с изображением грудной клетки в разрезе.

Доктор Дэниел Форд сидел за столом и читал что-то через лупу на длинной ручке. Лет шестьдесят — шестьдесят пять, худой, высохший, с длинным лицом и впалыми щеками, как у человека, привыкшего к долгим часам без еды и солнечного света.

Очки толстые, в тяжелой роговой оправе, увеличивавшие глаза до размера виноградин. Волосы седые, редкие, зачесанные набок. Белый халат, накрахмаленный, но с чернильным пятном на нагрудном кармане. Руки сухие, жилистые, с длинными пальцами, руки хирурга или пианиста, а в данном случае человека, орудовавшего сорок лет секционным ножом.

Он поднял глаза от лупы и посмотрелна нас без приветствия, без улыбки и без любопытства. Взгляд утомленный и профессионально-безразличный, взгляд человека, для которого посетители — помеха, а не событие.

— Агент Митчелл, ФБР, — сказал я. — Агент Уильямс. Мы по делу Эрнеста Пэйна. Пожар на складе на Пратт-стрит, десять дней назад.

Форд снял очки и положил на стол. Потер переносицу.

— Дело закрыто. Акт подписан. Причина смерти отравление окисью углерода при пожаре. Что еще нужно федеральным агентам?

— Пять минут вашего времени, доктор.

Он посмотрел на часы на стене, круглые, школьные, с секундной стрелкой.

— Пять минут.

Я достал из папки копию протокола вскрытия, отыскал нужную страницу и положил перед Фордом, указав на строку.

— Концентрация карбоксигемоглобина в крови Пэйна двадцать два процента. Вы указали это в графе «результаты лабораторных исследований».

— Верно. — Форд посмотрел на цифру, потом на меня. — И?

— Двадцать два процента это уровень заядлого курильщика или человека, проведшего несколько минут рядом с работающим автомобильным мотором в закрытом гараже. Для смерти от отравления угарным газом в условиях складского пожара, с горящей древесиной, лакокрасочными материалами, синтетическими тканями на стеллажах, концентрация должна составлять от пятидесяти до шестидесяти процентов минимум. Обычно больше семидесяти. Человек, дышащий дымом в закрытом горящем здании, набирает эту концентрацию за десять-пятнадцать минут. Двадцать два процента означают, что Пэйн либо дышал в горящем здании очень недолго, две-три минуты, не больше, либо вообще прекратил дышать до того, как пожар набрал силу.

Форд надел очки обратно. Посмотрел на цифру заново, пристально, с выражением человека, увидевшего знакомый пейзаж под неожиданным углом.

— Я зафиксировал двадцать два процента и записал причину смерти как отравление окисью углерода, — сказал он медленно, — потому что человек найден в сгоревшем здании, и окись углерода у него в крови. Стандартная процедура.