Физрук: на своей волне - Валерий Гуров Страница 104

Опер пошёл к хулиганам. В них потихоньку начинала просыпаться прежняя наглость. Пока я разговаривал с оперком, парочка упырей спокойно сходила за минералкой — видно, сушняк мучил после пьянки. И никто даже вопросов не задал — куда они идут? Ну… перед законом все равны, но есть те, кто ровнее.

Теперь эти «кто ровнее» хихикали, переглядывались, то и дело бросали косые взгляды в мою сторону. На рожах у них искрилось понимание, что вопрос уже решён и «дядя» всё подмазал.

Опер подошёл к ним вплотную. Сначала они слушали его через губу, с ухмылками, даже позволяли себе переглядываться. Но по мере того как он говорил, улыбки начали исчезать. Плечи поникли, а их взгляд становился всё более озадаченным, потом — откровенно встревоженным.

Я сразу понял, что мент принял единственно правильное решение. Да, я рискнул, когда давил на него, но это сработало.

Упырь, что недавно орал про «дядю», снова полез за мобилой. Но опер медленно покачал головой — нет. Он ясно дал понять, что разговоров больше не будет, никакие «дяди» здесь решать не станут.

Интересно, кстати, кто же у такого шалопая может быть дядя? Большой вопрос.

Но на этом спектакль не закончился. Упырь, раскрасневшись, начал размахивать руками и что-то цедить прямо в лицо менту, тыкая пальцем в грудь. Я не слышал слов, нопо выражению лица ясно — угрожал, строил из себя героя.

Мент оглянулся, проверил слепые зоны камер. Сделал шаг в сторону, будто позвал хулигана на разговор. Тот поведал, а оперок внезапно заломал ему руку, выбивая телефон из пальцев. Упырь ойкнул, согнулся. Мент что-то резко сказал ему, у хулигана мигом округлились глаза.

Забавно было за этим наблюдать. Теперь эти шакалы поняли, что их «дядя» и пустые угрозы здесь не прокатят.

Опер возвращался ко мне быстрым шагом. Видно было, что он на нервах — лицо раскраснелось, глаза нехорошо блестели, но он держал себя в руках.

— В общем так, — заговорил он. — Эти… согласны компенсировать ущерб и… накрыть поляну.

— Как понимаю, заявление забрали? — я вскинул бровь.

Опер медленно кивнул.

— Никакого заявления больше не будет.

— Сразу бы так, — ответил я сухо.

На секунду мент замялся, будто хотел что-то добавить. Зажевал губу, переступил с ноги на ногу и наконец выдал:

— Нехорошо получилось… Вы правы.

Я отметил про себя перемену: он больше не «тыкает», а обращается на «вы». Уважение сквозь зубы, но уважение. Значит, понял, куда дорога ведёт.

— Ладно, иди уже. Только в следующий раз помни, что ты не работаешь, а служишь.

Переходить с ним на «вы» я точно не собирался.

— А ножичек я себе оставлю, — улыбнулся я кончиками губ.

Мент ничего не ответил. Только дернул уголком рта и отвернулся. Кивком подозвал директора:

— Алевтина, подойдите, пожалуйста.

Управляющая подошла, в её взгляде ещё оставалось напряжение.

— В общем, — начал опер, подбирая слова, — после проведённых следственно-оперативных мероприятий было установлено, что виновники — вот эти молодые люди.

Он указал на хулиганов.

— Заявление они писать передумали… и если вы не против, давайте на них тоже писать не будем. Я сделаю вид, что не видел вашего заявления… — выдал он. — Не хочется молодым ребятам жизнь ломать.

Я понимал, почему он так юлит — дядя одного из упырей, видимо, всё-таки имел реальный вес. И за этих дурачков оперку придётся оправдываться перед этим самым дядей.