Дом вверх дном, или поместье с сюрпризом - Анна Светлова Страница 104

Я присела на корточки, чтобы лучше рассмотреть находку. Бельчонок был совсем крошечный, глазки-бусинки широко раскрыты от страха.

— Осторожнее, сынок, — улыбнулась, глядя, как бережно он держит зверька. — Отнеси его на опушку к старому дубу.Там его мать ищет— слышишь, как она цыкает?

Яр кивнул и побежал к лесу, сопровождаемый верным Дарёном, который, несмотря на человеческий облик, сохранил кошачью грацию и охотничьи инстинкты.

Я положила руку на округлившийся живот. Внутри легко толкнулась ножка — наша Весна не давала забыть о своём скором появлении.

Вечером, когда Яр уже спал в кроватке, а мы с Буяном сидели у очага, в дверь постучали.

На пороге стоял Вранко, а за его спиной — Радим.

Я не сразу узнала его. Где тот надменный юноша? Перед нами был мужчина с грубыми морщинами, сединой в бороде и глубоким шрамом через всю щёку.

— Вернулся, — Вранко кивнул на гостя. — Говорит, искупил вину.

Буян медленно поднялся, изучая Радима.

— Чем искупил?

— Пять лет ходил по свету, помогал людям, — Радим говорил тихо, но твёрдо. — Лечил больных, спасал от бед, учил тому, что знаю. Теперь прошу позволения вернуться.

Буян молчал долго, изучая его лицо, словно читая в нём всё, что произошло за эти годы.

— Что скажешь, Любава? — наконец спросил он, повернувшись ко мне.

Посмотрела на Радима — в его глазах не было прежней гордыни, только усталость и тихая надежда.

— Пусть остаётся, — сказала я. — Вон в крайней избе место есть.

Радим поклонился так низко, что борода коснулась пола.

— Благодарю, Любава. Не подведу больше.

Он поселился на отшибе. Построил избу у ручья, завёл огород. Сначала люди стороной обходили, но, когда он вылечил сына Горислава от лихорадки — пошёл поток.

Как-то раз я сидела у родника, плела венок для Весны. Тень упала на воду — это подошёл Радим.

— Можно присесть? — спросил он.

Я подвинулась. Он осторожно опустился на камень, бережно держа в руках глиняный кувшин.

— Для тебя, — протянул мне. — Малиновый сироп. От тошноты помогает.

Я взяла, кивнула в благодарность.

— Ты счастлива? — спросил он после долгого молчания.

— Как никогда, — ответила я, поглаживая живот.

Он посмотрел на мои пальцы, обвитые стеблями, потом тихо сказал:

— А я... учусь. Каждый день.

В его голосе не было горечи. Только смирение — как у старого дерева, что гнётся под ветром, но не ломается.

Мы говорили о многом — о былых ошибках, о грядущих днях, о том, как жизнь поворачивает людей. В его словах не было горечи или сожаления, только принятие и мудрость,выстраданная годами скитаний.

— Знаешь, — он поднялся, отряхивая колени. — Я благодарен судьбе за нашу встречу. Даже если всё сложилось не так… Он махнул рукой, не договаривая.

— Всё сложилось так, как должно, — ответила я, примеряя сплетённый венок. — У каждого свой путь.

Он ушёл, а я осталась сидеть у родника, слушая его тихое журчание и думая о том, как причудливо переплетаются нити судеб.

Весна родилась в первый день нового цикла жизни, как и подсказывало её имя. Крохотная, с пушистыми волосиками цвета созревшей пшеницы и глазами, как апрельское небо. Не похожая на шумного Яра — тихая, но с таким понимающим взглядом, будто она уже знала все тайны мира.

Буян не мог наглядеться на дочь. Бережно, как драгоценность, держал её в своих сильных руках.