Восхождение - Николас Биндж Страница 105

— Что именно?

— Прислушайтесь.

Я замолчал и напряг слух. Несколько секунд шел молча, стараясь не дышать, а потом вроде бы различил низкий гул – даже не ушами, а каждой клеточкой тела, словно по нему прошла едва ощутимая вибрация.

— Что это?

— Это они, – пояснил Джет. – Так они общаются. Скажу больше: этот гул – их суть. Они обобщают свое сознание.

— Коллективный разум?

— В некотором роде.

Он повернул за угол, в один из второстепенных проходов, и мы последовали за ним.

— Каждый из них имеет индивидуальность, однако они всегда синхронизированы. Вам кажется, будто они поют, но на самом деле это не звук, а нечто вроде электрического импульса. Чем дольше вы здесь находитесь, тем больше начинаете улавливать смысл. Мне хотелось бы изучить химическую природу этого явления. Ну, то есть моему прежнему «я».

Джет улыбнулся.

— Теперь я – нечто большее.

— Как вы обнаружили пещеры? – спросил я, пытаясь поддержать разговор. – Как сюда попали?

— Я начал понимать хозяев горы еще в лагере, когда мы ранили одного из них, когда они меня коснулись. Потом наступила ночь, и они заставили меня понять больше. Я провел здесь некоторое время и теперь вижу суть. Мой мозг настроился на их ментальные волны. Сперва процесс шел медленно – вспышки образов, обрывки мыслей. Найти слова, чтобы описать новых друзей, очень сложно: наши языки практически не пересекаются. Впрочем, одно определение всплывает постоянно: левиафаны.

У меня по спине побежали мурашки.

— Левиафаны? Библейские чудовища?

Джет задумчиво склонил голову к плечу.

— Невероятная ирония, правда? Видите, как пересекаются наши истории? – Посмотрев мне в глаза, он добавил: – Мне здесь помогли – вылечили ногу, однако самое главное – показали истину. И взамен попросили совсем немного.

Я побоялся уточнить, чего именно потребовали у Джета.

Наконец мы вышли из короткого туннеля и попали в огромный зал. Я ошеломленно выдохнул. Задняя стена, поднимающаяся на добрых сто пятьдесят футов, была покрыта резьбой по камню и разноцветными замысловатыми рисунками, напоминающими миллионы больших и малых звезд, вращающихся вокруг друг друга.

— Видите? – махнул рукой Джет. – Мы не понимаем и малой части горы. И никогда не поймем. Естественно, ее суть – не для нас. Мы не заслуживаем здесь находиться, и тем не менее вам позволят остаться на некоторое время, если вы им поможете.

Я слегка пошатнулся, ощутив головокружение. В голове все плыло, мысли текли замедленно, словно я выпил лишнего. Гул по-прежнему звучал фоном, хотя теперь стал более различимым. Он проникал прямо в мозг, пробирал до костей, и я вдруг ощутил глубокую грусть.

— Они опасаются, – продолжил Джет, и в его голосе тоже зазвучала печаль. – Их встревожила последняя встреча с людьми. Они никогда не сталкивались с огнестрельным оружием, не понимают его. Я потребовался им в качестве проводника – они хотят выяснить, что мы тут делаем. Я старался рассказать, но… – Он выразительно коснулся головы. – По-прежнему пытаюсь установить полноценную связь. Пока не все получается, хотя я среди них довольно давно.

Наконец оторвавшись от стены, я глянул на Джета.

— Сколько вы уже здесь?

— Месяца полтора, – пожал плечами он. – Или два. Вы скоро поймете: время в этом месте – совсем не та субстанция, к которой вы привыкли. – Его тон стал наставительным. – Я скоро вернусь, ждите. Попытаюсь сообщить им, что вы настроены дружелюбно и способны помочь мне разобраться с остальными членами экспедиции. Надеюсь, меня поймут.