Восхождение - Николас Биндж Страница 106

— Разобраться? – повторил я и встряхнул головой, пытаясь избавиться от неумолчного гула в мозгу. – Что вы имеете в виду? Какой помощи ждете?

— Хм, я думал, тут все очевидно, – пожал плечами Джет и свернул в боковой туннель.

Он исчез в темноте, однако до нас, отразившись эхом от стен, донесся его голос:

— Разумеется, мы должны их убить.

Мы с Полиной стояли в зале, завороженные гигантским произведением искусства на задней стене. Оба молчали, не понимая, как реагировать на речь Джета, и пытаясь найти смысл в представшей перед нами картине. Вроде бы похоже на изображение галактики. Чем дольше я смотрел, тем сложнее было отвести взгляд.

— Помните, вчера вы свернули лист бумаги? – подала голос Полина. – Сказали, что подобный изгиб в высшем измерении даст муравью возможность перепрыгнуть из одного места в другое.

— Да, сказал.

— Значит, так мы сюда и попали. Мы ведь прошли через складку пространства.

Я кивнул.

— Разумно.

Не знаю, почему я сам об этом не подумал. Вариант казался очевидным, просто непрекращающийся гул в голове туманил сознание. Мои кулаки вдруг сжались, даже оставшиеся два пальца на правой руке согнулись под бинтами. Мы с Полиной невольно избегали говорить о последних словах Джета – возможно, опасаясь, как бы он не подслушал нас из темноты, а скорее – легче было сделать вид, что они вообще не прозвучали.

Я вдохнул сырой воздух подземелья, собираясь с мыслями и продолжая поглядывать на стену.

— Этим и объясняется эффект растяжения времени. Представьте: если место, через которое мы прошли, – изгиб или складка, какова его толщина? Ведь когда мы складываем лист бумаги, он становится толще, так и со складками пространства на склонах горы. Сколько там сгибов? Сотни, тысячи, миллионы? Подобный феномен вполне способен искажать время, как черная дыра. Помните, вокруг входа даже свет приобрел синий спектр?

Я внимательно посмотрел на Полину.

— Знаете, я даже ощущал, как вход меня физически притягивает. Каждый раз, когда мы подходим к складке пространства, время растягивается. Поэтому Джет считает, что пробыл здесь пару месяцев, а по нашим подсчетам его не было всего три дня. Но непосредственно видеть складки пространства мы не способны, ведь для нас, в нашем трехмерном мире, их попросту нет.

Полина задумчиво кивнула, и я возбужденно хлопнул в ладоши.

— Вот почему Джет постукивал пальцем по голове! Сверял время с часами, искал колебания.

Как говорила Наоко?

Следи и за секундами, и за минутами, потому что они следят за тобой.

— Если аномалия столь ярко выражена, как здесь, – объяснил я, пытаясь не обращать внимания на постоянный гул, – то растяжение времени можно заметить даже на расстоянии вытянутой руки. Когда мы приближаемся к аномалии, продвигаясь сквозь темпоральные поля, отстукиваемый пальцем ритм начнет отличаться от хода секундной стрелки. Если заметите, что время рассинхронизировалось, – стало быть, складка пространства где-то рядом.

— Точно, – подняла взгляд Полина. – Значит, мы – муравьи. Ваши доводы очень разумны.

— То есть? – переспросил я.

В голове продолжало плыть, и я не понял логику Полины.

— Ваш пример имеет смысл с биологической точки зрения. Вспомните муравьев: у них свой собственный маленький мир, свое общественное устройство. Они населяют планету вместе с нами. Живут в наших домах, садах, на полях. Умирают, так же как люди. Как вы думаете, догадывается ли отдельно взятый муравей о существовании человека?