Относительность предопределенности - Валерий Большаков Страница 115

«Возможно, возможно … – мелко покивал Юрий Владимирович. – А, впрочем, главная моя идея, так сказать, основополагающая, заключалась совсем в ином … Я хотел вырастить новое, «социалистическое дворянство»! Уверен, Миша, страну на первое место в мире выведут не «бойцы идеологического фронта», а «технари- головастики», романтически настроенные, внутренне свободные, а потому фрондерствующие… конечно, без покушения на основы социализма, хе-хе … Что-то типа героев фильма «Девять дней одного года»! А что, думаю? Создам соответствующие элитные вузы, подниму респект отдельных действующих… Логика была в том, чтобы выпускники этих вузов получали престижные рабочие места с относительно высокой зарплатой – и становились кадровым резервом партии. А в итоге эти люди и составят элиту власти, в первую очередь – элиту КПСС!»

Я исхожу из того, что данная идея Ю. В. Андропова удалась, а отдельные события в девяностых, вроде истории с «тремя любовницами Гарина» и «Прорывом Инферно» в Подмосковье ускорили процесс трансформации советского общества в так называемую «открытую технократию». К моменту «хронодиверсии» эта трансформация практически завершилась.

И что мы имеем по факту?

А имеем мы общество, в котором ведущую роль в управлении государством играют специалисты: инженеры, учёные, экономисты, системные аналитики и другие эксперты, принимающие решения на основе науки, технологий и рациональных расчётов, а не идеологии, традиций или политических интересов.

Главным источником авторитета становится не происхождение, богатство или партийная принадлежность, а профессиональная компетентность и способность эффективно решать сложные задачи. При этом решения принимаются на основе данных, научных моделей, алгоритмов и прогнозов, а не эмоций или идеологических установок.

Таким образом, автоматизация, цифровизация и искусственный интеллект играют ключевую роль в экономике и социальной организации. Бюрократия нового типа – это специалисты-технологи, опирающиеся на объективные показатели (производительность, эффективность, устойчивость), а не на политические лозунги.

Возникает новая элита, та самая, о которой говорил Андропов незадолго до своей кончины – технократы, специалисты, управляющие сложными системами. Их роль может вытеснять традиционные политические элиты.

Преимущества такой системы: более эффективное и рациональное управление экономикой и инфраструктурой. Снижение коррупции и популизма (именно снижение, а не искоренение), поскольку все решения действительно основаны на объективных данных. Быстрое внедрение научно-технических достижений. Возможность устойчивого развития при грамотном распределении ресурсов.

Недостатки и риски, которые занудливый Глебский заметил в первую очередь:

власть экспертов может ограничивать участие граждан в принятии важных решений (а может и не ограничивать!);

отдельный человек может восприниматься как элемент системы, а отсюда – отчуждение личности;

замкнутость и закрытость технократической элиты;

риск технологического детерминизма – веры в то, что технологии сами по себе решат все проблемы.

Но на деле всё устроено гораздо изящней.

В нашей стране любой гражданин имеет шанс занять высокий пост или получить доступ к управлению, если демонстрирует высокий интеллект, компетенции, креативность и ответственность.