Землянка раздора - Ольга Реммер Страница 12

Я ворвался на мостик. Холодный, голубоватый свет окутал меня, звуки множества голосов, доложивших о моем появлении, слились в единый гул. На главном экране висела угрожающая тень преследователя. Корабль был странный: асимметричный, с плавными, почти органичными линиями, которые не принадлежали ни одной из известных космических держав.

— Статус! — мой голос прозвучал так, как должен — ледяным и властным.

Тарк, массивный грок, чья кожа напоминала базальтовую скалу, повернул ко мне свою квадратную голову.

— Дистанция сокращается. Скорость сближения выше нашей крейсерской. Орудия заряжены, щиты на максимуме. Сканирование не дает четкого результата — корпус поглощает большинство зондирующих лучей. Масса… значительная.

Я кивнул, обводя взглядом ряды консолей. Все работали с сосредоточенной эффективностью. Никакой паники. Хорошо.

— Попытка связи?

— Никакого ответа, генерал. Полная радиоглухота.

Тактика ясна: противник готовится к атаке. Надо опередить. Приготовиться к развороту, открыть огонь по наиболее вероятным точкам уязвимости…

И вдруг в поле зрения на краю главного экрана мелькнул отчет из медотсека. Автоматический сигнал: показатели жизнедеятельности всех в карантине в норме. В том числе субъекта 4-А. Пульс ровный, дыхание спокойное.

Спокойное. Пока здесь, на мостике, у всех подскакивает давление и учащается сердцебиение, она дышит ровно. Как тот кот на моей кровати. Совершенно безучастно к надвигающейся буре. Эта мысль почему-то разозлила меня еще больше. Или… восхитила? Нет, точно разозлила.

— Генерал? — Тарк смотрел на меня, ожидая приказа. Я простоял в молчании на несколько секунд дольше, чем следовало.

Я сгреб все посторонние мысли — образ фарфоровой кожи, отблеск золота в зеленых глазах, тепло черной шерсти — в один тугой ком и мысленно вышвырнул его в самый дальний угол сознания. На его место встали цифры, векторы, расчеты.

— Отдать приказ эскадрилье «Коготь», — заговорил я, и каждый слог был отчеканен из стали. — Зайти со стороны звезды, ослепить их сенсоры вспышками маневровых двигателей. Мы тем временем совершаем резкий крен на 40 градусов по оси Z и открываем огонь из тяжелых турболазеров по расчетной точке силового узла. Цель — вывести из строя двигатели, а не уничтожать. Я хочу знать, с кем имею дело.

— Есть!

Приказ был отдан. Машина войны закрутилась с привычным, смертоносным гулом. Но в глубине, под слоями тактики и холодной решимости, тот самый выброшенный комочек тихо пульсировал, напоминая о тишине в камере и о том, что где-то там, в сердце корабля, дышала тайна, которая, возможно, была опаснее любого неопознанного судна.

Приказ еще висел в воздухе, передаваемый по каналам связи, когда пространство перед нашим кораблем исказилось. Не яркой вспышкой выстрела, а мерзкой, маслянистой волной темной энергии. Она ударила в щиты не с фронта, а сбоку, там, где их плотность была ниже из-за перераспределения мощности на маневренные двигатели.

«Гневный Протектор» содрогнулся. Это был не катастрофический удар, а скорее мощный, грубый толчок. Палуба ушла из-под ног на мгновение, системы пронзительно взвизгнули от перегрузки, огни на миг погасли, прежде чем аварийное освещение залило мостик кровавым багрянцем.

— Щиты на четвертом секторе упали до 30 %! — крикнул один из операторов. — Повреждений корпуса нет! Стабилизируем!