Криминалист 5 - Алим Тыналин Страница 120

Я стоял на тротуаре Ганновер-стрит и смотрел на стеклянную дверь офиса, за которой секретарша начала плакать, беззвучно, опустив лицо в ладони. Мимо проехал грузовик с надписью «Бетлехем Стил» на борту, обдав меня запахом дизеля и портовой соли. Чайка крикнула над крышами.

Виктор Краузеприехал в Америку в пятьдесят первом году. Из послевоенной Германии, из руин, из ничего. Построил бизнес с нуля, работал по четырнадцать часов, ни дня отпуска, так сказал Хоффман, и я не видел причин сомневаться.

Аккуратный костюм, крепкое рукопожатие, бухгалтерские книги в порядке, налоги уплачены, ни одной жалобы за двадцать лет. А потом рынок просел, и долги выросли, и банк дал полгода, и где-то между маем и июнем семьдесят второго года Виктор Краузе решил, что цена выживания это две человеческих жизни.

Не от жестокости. Не от безумия. Простая арифметика. Триста сорок тысяч долларов в графе «долг», шестьсот восемьдесят тысяч в графе «страховка». Баланс сходится, если вычесть двух человек из уравнения. Пэйн и Диллон не люди, а статьи расходов, неучтенные и нежелательные, попавшие в баланс по ошибке.

Я сел в машину на переднее сиденье. Маркус завел мотор. На заднем сиденье Краузе сидел между Дэйвом и Торренсом, руки в наручниках на коленях, спина прямая, взгляд перед собой. Молчал. Все, что хотел сказать, уже сказано.

Выехали на шоссе, в сторону Вашингтона. Дождь пошел где-то за Лорелом, мелкий, осенний, первый по-настоящему осенний дождь семьдесят второго года.

Дворники скрипели по стеклу, встречные машины ехали с зажженными фарами. Маркус вел ровно, шестьдесят миль в час, обеими руками на руле.

Никто не разговаривал.

* * *

В пятницу вечером я стоял у входа в «Филомена» на М-стрит, в чистой рубашке и единственном приличном пиджаке, темно-синем, купленном в «Брукс Бразерс» на Коннектикут-авеню за шестьдесят пять долларов, и ждал. Без галстука, первый раз за три месяца я вышел из дома без галстука, если не считать пробежки в Форт-Миде, и чувствовал себя странно раздетым, как солдат, забывший надеть каску.

Ресторан итальянский, в цокольном этаже старого кирпичного дома, вход по ступеням вниз, белый тент над дверью, на стекле золотые буквы. Внутри негромко и тепло, столы на двоих с белыми скатертями, свечи в глиняных подсвечниках, плетеные бутылки «Кьянти» на полках, красно-белая клетка на занавесках, запах чеснока, томатного соуса и свежего хлеба.

Из кухни доносился стук ножей и голос повара, командующего по-итальянски. Музыка тихая, кто-то играл на аккордеоне, не живьем, с пластинки, мягкие неаполитанские мелодии.

Она пришла всемь часов пять минут. Без формы, без нашивки Секретной службы, без кобуры на поясе, и это оказалось неожиданнее, чем я предполагал.

Темное платье, простое, без рисунка, длиной чуть ниже колена, открывающее загорелые плечи и тонкие ключицы. Волосы распущены, темные, до лопаток, чуть вьющиеся на концах, в ресторанном полумраке отливающие каштановым.

На шее тонкая серебряная цепочка с маленьким кулоном, я не разглядел, каким. Губы тронуты помадой, совсем немного, темно-красной. Каблуки невысокие, дюйма два, но на каблуках она казалась выше, и двигалась иначе, не армейским шагом, а мягче, плавнее, хотя осанка осталась та же, прямая и уверенная.