Вопреки всему. Том 2 - Владимир Сухинин Страница 125

— Ладно, ладно, не злись, – стал успокаивать его я. Он был в своем праве и требовал невозможного. – Я постараюсь.

— Постарайся, дорогой, очень прошу, – с надеждой в голосе произнес Ингуш. – Споешь, и мы в расчете.

Я молча кивнул и спросил:

— Это все?

— Да, все.

— Тогда я пойду думать?

— Иди.

Я встал и подошел к своей кровати.

— Что делать, Шиза? – спросил я ее, ища в ней поддержку.

— Иди в библиотеку, ищи книги со стихами, и мы напишем песню, не горюй, – получил я ответ.

Ночь я не мог уснуть, ворочался и вздыхал, пытался сложить стихи, и все выходило криво и некрасиво. А ведь еще нужно было положить стихи на музыку.

— Шиза, нужна чувственная музыка, такая, чтобы проникала в сердце, потом уже слова… Простые и понятные.

— С этим проще, – ответила она. – Музыку я могу тебе напеть. – И она стала подбирать мелодии, напевая. А я, слушая, уснул.

Утром после развода побежал в клуб и у лысого библиотекаря попросил книги со стихами.

— А тебе, Фокусник, какие нужны? Классика или современных авторов? – спросил библиотекарь.

— Дай разных, десяток, – ответил я.

— Ну ты и загнул, десяток. Дам одну. Стихи Александра Сергеевича Пушкина, светоча нашей литературы. Вернешь – дам вторую, – строго произнес библиотекарь.

— Ладно, я приду сюда читать, сейчас отпрошусь с медчасти…

Но отпроситься не получилось, готовилась инвентаризация, и я весь день провел в пересчете имущества медчасти. На ужин не пошел, а направился в библиотеку.

— У тебя есть час, – строго предупредил библиотекарь и положил на стол передо мной десяток книг в разных обложках. Я просто листал, не задумываясь, где я и где эти мэтры поэзии, я давал пищу для вдохновения Шизе.

Три дня и три ночи терзали меня муки творчества, словно тени в ночи. Слова, как призраки, ускользали, казались грубыми и невнятными, как шепот ветра в пустоте. Музыка, как неуловимая мелодия, не желала сплетаться с моими строками, и строки, в свою очередь, не находили гармонии в звуках. Я был на грани отчаяния, когда ночь, как заботливая рука, окутала меня своим бархатным покрывалом.

В полумраке сновидений я услышал мелодию, словно шепот ветра, и слова, рождающиеся из глубин моей души. Они начинались с главного слова нашей жизни – «мама». Это слово как солнце согревало меня изнутри, даруя свет и смысл. Мама – самый главный человек, подаривший мне жизнь, готовый отдать за меня все, что у нее есть… И песня родилась в муках, как рождается ребенок, принося в мир первый крик и радость матери…

Я ее запомнил сразу.

Утром подошел мрачный Ингуш.

— Ну что, Фокусник, как продвигается работа над песней? – спросил он.

— Продвигается, – ответил я.

— Покажешь, что получилось?..

— Нет, это будет сюрприз для всех. И она прозвучит впервые как подарок не только для твоей матери и гостей, но и для всех матерей.

— Вот как? – удивленно поднял брови Ингуш. – Ну что же, хорошая задумка. – Он улыбнулся. Лицо его, всегда строгое и резкое, иссеченное морщинами, словно высеченное из куска горной породы, помягчело. – Почему-то я уверен, Фокусник, что она мне понравится. Иди, твори. – Он легонько стукнул меня по спине.

Вечером я собрал наш небольшой коллектив музыкантов.

— Так, парни, – начал я, – Ингуш просил написать песню про маму, я ее сочинил, надо положить на ноты. Егор, как всегда, я буду напевать, а ты строчи на нотном стане. Если что, поправь меня.