Вопреки всему. Том 2 - Владимир Сухинин Страница 126

Я мог сочинить мелодию и слова, но не знал нотной грамоты, зато ее знал осужденный начальник полкового оркестра. За что он сидел, я не спрашивал, но как музыкант и руководитель ансамбля он был на высоте. Хотя неформальным лидером оставался я, он значился худруком. Я стал петь, перебирать струны, а он слушал и быстрыми уверенными движениями наносил значки на линии.

— Тут не спеши, подожди, надо медленнее, – проговорил он, – у песни должно быть начало и развитие. Вот так лучше. А в конце усиль, конец должен быть апогеем песни, – требовал он, и мы приноравливались, меняя темп, то ослабевали, то усиливали звучание…

И песня получилась.

— Ты будешь петь один и аккомпанировать себе на гитаре, – подумав, заявил худрук, – это будет лучше и проникновеннее. И знаешь, тебе не нужны ноты. Ты будешь подавать музыку и песню как умеешь. Давай пробуй.

С пятого раза у меня получилось. Я запомнил все нюансы и поблагодарил нашего худрука.

— Только, – строго предупредил участников ансамбля, – никто не должен узнать о песне, это подарок родным и всем матерям, да и всем, кто сидит тут вдали от мам, понимаете? – Все быстро закивали.

Надвигался Новый год. Самый первый Новый год в моей новой жизни, что я встречу за колючей проволокой и высоким забором. И я знал, что этот праздник станет для меня особенным. Мы готовились к торжественному концерту, который должен был стать ярким событием для всех. В этот вечер в стенах колонии соберутся те осужденные, кому за примерное поведение разрешили встретиться с близкими. Ингуш пригласил свою мать-старушку и жену. Я через Светлану позвал Тамару.

Предпраздничная суета окутала колонию, словно волшебное покрывало. Люди бегали, суетились, украшали все вокруг. Я разрывался между своими обязанностями в медчасти и в клубе, но каждый миг этой подготовки наполнял меня теплом и ожиданием чуда. Даже здесь, в мрачных стенах казарм, начинала проявляться праздничная атмосфера, как лучик света, пробивающийся сквозь густую тьму, и радовала души и сердца сидельцев.

Зал клуба был полон, я за кулисами смотрел, затаив дыхание и с чувством волнения, как это все пройдет. На общей картине концерта я был лишь гитаристом, а вот в конце выступал соло.

Концерт прошел как обычно, с патриотическими и лирическими песнями, выступлениями актеров разговорного жанра. Я показал десяток фокусов, проходя по залу и забирая и пряча предметы у лиц администрации, доставая их у других сидящих людей. Видел, как хмурился на мои фокусы Хозяин, но терпел. Под конец концерта я вышел и объявил:

— А теперь сюрприз. – Все как-то странно замолчали, замполит заерзал. Я улыбнулся и как можно душевнее произнес: – Я исполню песню, посвященную всем мамам на свете, и одна из них, а может, и несколько, присутствуют здесь.

В зале повисла тишина, словно кто-то выключил звук мира. Лишь редкие вздохи и биение сердец нарушали эту священную тишину. Я, как проводник между реальностью и чем-то бо́льшим, поднял гитару и коснулся струн. Звуки, словно нежные прикосновения ветра, начали наполнять пространство.

Песня, как тихая река, начала свое медленное течение. Она была простой, но в этой простоте таилась сила, проникающая в самые глубины души. Слова, словно капли дождя, падали на сердца, оставляя за собой следы тепла и света.