Скитальцы - Марина и Сергей Дяченко Страница 127

— Из-за меня?

— Нет, – отозвался Легиар после паузы.

Помолчали.

— Я соврал Эсту, – сказал Марран, прислонившись затылком к стене и закрыв глаза.

Легиар с трудом поднял изломанную бровь:

— Что?

— Я сказал ему, что не было пари. А пари было. Мы побились об заклад с мельником Хантом, что…

— Помолчи, ладно? У меня в ушах… звенит. Уймись.

Хлоп… Хлоп… – колотилась оконная рама. Жалобно вскрикивало стекло.

— Я думал, тебе от этого легче, – извиняющимся тоном пробормотал Марран.

Легиар двинулся к нему через всю большую комнату. Подошел вплотную, так что Марран отпрянул, вжавшись лопатками в стену.

— А мне не легче, – хрипло сказал колдун. – Наверное, мне никогда уже не станет легче.

И отвернулся, опустив плечи, – поникший, усталый, будто вынули из него ту тугую железную струну, о которую обломала зубы чудовищная Третья Сила.

Где-то в доме заплакал ребенок. Руал почувствовал, как глубоко в нем отозвался этот плач – будто затянулся где-то внутри огромный, запутанный узел.

Плач стих – закрылась входная дверь.

— Они ушли, – шепотом сказал Дамир. – Она и этот, муж ее…

Узел подергивался, сжимаясь.

— Мне надо… – начал было Руал, но не услышал своего голоса. Начал вновь: – Я должен… догнать.

Ларт отошел. Тяжело навалился на стол. Помолчал, опустив голову. Потом поднял изувеченное лицо:

— Конечно, должен.

Они уходили, спускаясь вниз, с холма. Руал не мог бежать – подгибались ноги. В отчаянии, что теряет ее, он крикнул глухо, и крик тут же был унесен ветром, но она услышала и обернулась. Потом обернулся Март.

Снова налетел ветер, поднял столбом палые листья, закрутил и бросил – Ящерица двинулась Руалу навстречу, медленно, будто неохотно, через силу, с трудом. Март смотрел ей в спину и немо разевал рот, будто выброшенная на берег рыбина.

Встретились. Удивленно воззрившись на незнакомца, забормотал что-то малыш у нее на руках. Она, не глядя, сунула ребенку тряпичную игрушку.

— Ты спасла мне жизнь.

— Мы квиты.

— Уходишь?

Малыш потянул игрушку в рот, с удовольствием ухватил ее розовыми деснами.

— Руал… А помнишь, муравьи?

…До чего теплым был золотистый песок на речном берегу, под обрывом! В песке этом ползали, обуянные азартом, двое подростков, а между ними, на утрамбованном пятачке, разворачивалось муравьиное сражение. Черными муравьями командовала Ящерица, а юный Марран – рыжими… Некоторое время казалось, что силы равны, потом рыжая армия Руала отступила беспорядочно, чтобы в следующую секунду блестящим маневром смять фланг черной армии, прорвать линию фронта и броситься на растерявшуюся Ящерицу.

— А-а-а! Прекрати!

Муравьи взбирались по голым загорелым щиколоткам… Она прыгала, вертелась волчком, стряхивая с себя обезумевших насекомых. Марран сидел на пятках, утопив колени в песке, и улыбался той особенной победной улыбкой, без которой не завершалась обычно ни одна из его выходок…

— Ну и целуйся с муравьями своими! – кричала она обиженно.

— Ну, целоваться я хочу с тобо-ой…

И он набил полный рот песка, ловя ее ускользающие, смеющиеся губы, пытаясь удержать верткое, как у ящерицы, тело, остановить хоть на миг, почувствовать, как с той стороны тонких полудетских ребер колотится сердце, колотится и выдает с головой ее радость, возбуждение и замешательство… Пересчитать песчинки, прилипшие к бедрам и коленкам, запутавшиеся в растрепанных волосах…