Другой Путь - Владимир Бабкин,Виталий Сергеев Страница 13

Поэтому я понимаю графиню Ягужинскую, ее родню, того же вице-канцлера Бестужева-Рюмина, который многое сделал, чтобы мой и государыни выбор пал именно на Анастасию. Бестужев думает, что вытащил золотую счастливую карту.

Ну-ну.

Вот мы и дошли до места. Поворачиваемся лицом друг к другу.

Я склоняю голову.

— Графиня.

Ягужинская делает реверанс.

— Ваше высочество.

Она подает мне руку.

Зазвучал оркестр. И мы закружили в сложных па менуэта. Она прекрасно танцует. Я тоже долго брал уроки. Мы хорошо смотримся вместе.

Завидуй, дворцовый серпентарий, чтоб вы все тут подавились от злости! И сдохли через одного!

Лесток, вижу, пунцовый стоит. Кровь в голову ударила. Так и инсульт можно словить. Надо прописать ему кровопускания. И денег взять за процедуры вперед, а то из гроба сделает вид, что меня не знает.

Я отвлекся.

Фаворитка – это не только про балы. Это одна из высших фактических придворных должностей! История знает массу примеров, когда фаворитки в реальности управляли целыми государствами. Францией, например. У нас должности официальной метрессы короля или дофина нет, нам эти извращения католиков не нужны. Но всегда и везде кто-то в опале, а кто-то в фаворе. И как ты положение Насти ни назови, но все уже просчитывают свои возможные убытки или преференции от того, что она рядом со мной.

Потому и летит над паркетом в менуэте моя счастливая фаворитка.

И вот волшебство танца окончено, и мы возвращаемся к трону.

Императрица кивнула нам.

— Вы хорошо танцевали и хорошо смотрелись вместе. Графиня, я повелю зачислить вас в число моих фрейлин. Так что мы теперь будем часто видеться.

А вот это уже не пощечина, это просто удар под дых и завистникам, и прочим кланам!

Замечаю у подруги Настиной, с которой она до танца беседовала, глаза на мокром месте. Платочком промокает. Едва сдерживается, чтоб не разрыдаться.

Какая-то девица просто выбежала из залы. Наверное, носик припудрить.

Умеет, Лиза, ох, умеет!

Реверанс Анастасии.

— Благодарю вас, ваше императорское величество! Для меня настоящее счастье прислуживать вам.

— Вот и славно. Отпускаю вас.

Как я докатился до такой жизни? А, очень просто и банально. Меня вызвала на ковер Матушка и дала звиздюлей. Спросила: а не охренел ли я часом? Не так, конечно, спросила, но почти.

Явился я к ней буквально галопом, ведь записка от нее с желанием меня видеть была довольно сухой, да так, что я почувствовал себя нашкодившим щенком, который нагадил в любимые тапки хозяйки.

– Матушка, звали?

Кивок.

– Звала, Петер.

О, даже не любимое ее «Петруша». Да, где-то я накосячил крепко.

– Слушаю, Матушка!

– Петр, я недовольна твоим легкомысленным поведением.

Молчу. А что тут скажешь? Сейчас все узнаю из первых уст.

– Ты – цесаревич и мой наследник. Своим поведением ты не только ставишь под сомнение свои будущие права на престол, но и ослабляешь власть моей короны.

Ого! Что-то я видимо действительно где-то начудил!

– Ты игнорируешь свои обязанности цесаревича и второго, после меня, человека на трон Всероссийский. Ты обязан присутствием при дворе поддерживать, мою царственную власть и свои будущие притязания на престол. И что мы видим? И слышим? Весь высший свет Империи шепчется, что ты сторонишься света и не флиртуешь с женщинами, что либо ты глубоко болен, либо у тебя проблемы по мужской части, либо ты вообще интересуешься мужчинами. Все четыре варианта опасны для нас.