Любимая таю императора - Вера Ривер Страница 131

Подхожу к госпоже Мори.

— Нужно поговорить. Наедине.

Она смотрит холодно, но кивает. Мы идём в её комнату. Там пахнет сухими травами и старой бумагой. На стене висит свиток с каллиграфией, чернила выглядят свежими.

— Мэй не может ехать, — говорю сразу. — Рука. И оставить её не с кем.

— Это ваши проблемы, — отвечает госпожа Мори спокойно. — Ваша служанка, ваша ответственность.

— Я прошу вас присмотреть за ней. Три дня. Может, четыре.

Она смеётся коротко и зло.

— Присмотреть? После того как она уничтожила единственную ценную вещь в доме?

— Я заплачу за вазу.

— И будете должны мне до конца жизни. Вы знаете, сколько стоит ваза эпохи Муромати?

Знаю. Примерно.

— ГоспожаМори, пожалуйста. Мне больше не к кому обратиться.

— К Такэда едете снова, — говорит она задумчиво. — И по пути куда-то ещё. Куда именно?

— Это личное дело.

Она приподнимает бровь.

— У Наны Рэй нет личных дел. Всё, что вы делаете, касается репутации дома.

Молчу. Она права. Но я не могу сказать правду. Не могу сказать, что еду искать настоящее имя мёртвой Наны, чтобы понять, кто и зачем играет со мной в эти игры.

Госпожа Мори начинает ходить по комнате. Пять шагов в одну сторону, пять в другую. Я считаю вместе с ней.

— Хорошо, — говорит она наконец. — Я присмотрю за девчонкой.

Я выдыхаю, но слишком рано.

— Но вы окажете мне услугу, когда я попрошу. В любое время. Без вопросов.

— Формулировка слишком широкая, — отвечаю я. — Я не могу согласиться на что угодно.

— Тогда ищите кого-то другого, — обрывает она.

Она загоняет меня в угол аккуратно и без суеты. Я вижу, как она это делает, и всё равно не нахожу выхода.

— Ничего противозаконного, — говорю твёрдо. — И ничего, что повредит моей репутации.

Она улыбается краем губ.

— Договорились. Ничего противозаконного. А репутация — понятие растяжимое.

Мне не нравится ни одно слово, но выбора нет.

— Хорошо. Одна услуга. В будущем.

— И плата за вазу.

— И плата за вазу.

— Я тоже умею торговаться, — говорит она с усмешкой. — Не хуже тебя, Нана.

* * *

Дождь начинается ровно в полдень, как я и предсказывала. Сначала редкие капли барабанят по крыше повозки, потом их становится больше. Через десять минут льёт как из ведра. Вода стучит по дереву, по ткани балдахина, по земле. Всё вокруг превращается в серую пелену, сквозь которую едва видна дорога.

О-Цуру сидит рядом со мной, молчит. Она сжимает край своего кимоно, выжимает воду, которая всё равно набирается снова. Балдахин протекает в трёх местах. Я считаю капли, которые падают на пол повозки. Раз. Два. Семь. Одиннадцать. Тридцать. Сбиваюсь и начинаю заново.

Рэн едет снаружи с извозчиком. Его силуэт размыт дождём, но я вижу, как он сидит прямо, не сгибается под потоками воды. Кимоно на нём темнеет, становится тяжёлым. Лошадь идёт медленно, осторожно. Грязь хлюпает под копытами.

Из-за задержки с Мэй мы выехали позже, чем планировали. Вместо рассвета выехали ближе к середине утра. Теперь время работает противнас. До трактира, где должны были остановиться засветло, добираемся только к ночи.

Когда повозка останавливается, уже темно. Дождь не прекращается. Я выглядываю наружу сквозь мокрую ткань балдахина. Вижу низкое деревянное здание с покосившейся крышей. Над входом висит фонарь, но свет в нём тусклый, едва пробивается сквозь потоки воды.