Любимая таю императора - Вера Ривер Страница 132

Рэн спрыгивает с лошади. Вода стекает с его плаща, с волос, капает с подбородка. Он подходит к повозке, протягивает руку.

— Выходите. Быстро. Промокнете ещё больше.

Беру его руку. Выхожу под дождь. Холодная вода сразу бьёт в лицо. Кимоно намокает за секунды, становится тяжёлым, липнет к телу. О-Цуру выбирается следом, прикрывает голову рукавом.

Мы бежим к трактиру. Грязь хлюпает под ногами, брызгает на подол. Я слышу, как О-Цуру спотыкается, ругается тихо под нос. Рэн толкает дверь трактира.

Из-за двери выскакивает мужчина. Хозяин, видимо. Невысокий, полноватый, с лысеющей головой. Лицо круглое, красное от возбуждения или страха. Он машет руками, будто отгоняет кур.

— Нет, нет, нет! Уходите! Немедленно! Здесь нельзя!

Я замираю под дождём. Вода стекает по лицу, попадает в глаза. Вытираю их рукавом.

— Что значит нельзя? Мы промокли. Нам нужна комната. И еда.

— Уходите! — повторяет он громче. — Особенно мужчина! Мужчинам здесь нельзя! Совсем нельзя!

Я чувствую, как злость поднимается откуда-то из живота. Я промокла. Я замёрзла. Я устала. И этот человек машет на меня руками, как на бродячую собаку.

— Как вы смеете! — Голос выходит резче, чем я хотела. — Я — Нана Рэй. А это мой охранник и служанка!

Мужчина мнётся, переминается с ноги на ногу. Смотрит на Рэна с опаской, потом на меня.

— Вы не понимаете, госпожа. Здесь... здесь кицуне. Лисий дух. Она охотится. На мужчин. Всех, кто останавливается в этом трактире. Соблазняет. Убивает. Уже трое погибли за последний месяц. Трое!

О-Цуру резко втягивает воздух. Рэн не меняется в лице.

— Меня не соблазнит, — говорит Рэн спокойно. Вода стекает с его волос на плечи, капает на землю. — И не убьёт.

Голос звучит уверенно, почти безразлично. Я смотрю на хозяина трактира. Он качает головой, лицо искажается от страха.

— Все так говорили. Все. И все умерли. Кицуне хитрая. Она приходит ночью. Красивая. Неотразимая. Никто не может устоять.

— Рэн устоит, —говорю я твёрдо. — Он не обычный охранник.

Мужчина колеблется. Смотрит на нас. Дождь барабанит по крыше, по земле. Вода течёт между нами ручьями.

— Если что случится... — начинает он.

— Ничего не случится, — перебиваю я. — А если вы не пустите нас, я отправлю письмо господину Огуро. Лично. Он узнает, что вы отказали мне в крове. Мне, Нане Рэй. Вы знаете, чем это закончится?

Имя Огуро срабатывает как ключ. Мужчина бледнеет. Кивает быстро, несколько раз подряд.

— Да. Да, конечно. Простите, госпожа. Проходите. Только... только будьте осторожны. Особенно ночью. Не открывайте дверь, если кто-то постучит. Даже если голос будет знакомый. Особенно если будет знакомый.

Мы заходим внутрь. Трактир внутри тёмный, пахнет сыростью, дымом, старым деревом. В очаге горит огонь, но он слабый, даёт мало тепла. Несколько столов стоят вдоль стен. За одним сидит старуха, пьёт что-то из чашки. Она смотрит на Рэна долго, потом качает головой и отворачивается.

Хозяин ведёт нас наверх по узкой лестнице. Ступени скрипят под ногами. Третья. Седьмая. Восьмая. Я считаю.

— Две комнаты, — говорю. — Одна для меня и О-Цуру. Вторая для охранника.

— Две комнаты, — повторяет хозяин. Открывает первую дверь. — Это ваша, госпожа. А охраннику... — он колеблется. — Охраннику дам комнату в конце коридора. Подальше от... от других.