Последняя Ветрожея - Дженнифер Адам Страница 131

Подойдя ближе, Брида заметила серебряные недоуздки. Королева вплела чары в каждый из них: колдовство достаточно сильное, чтобы связать и подчинить коней-бурь, тёмная сила обжигала сознание Бриды и явно причиняла лошадям сильную боль, впиваясь в их нежную кожу. И всё же неистовая энергия коней-бурь с трудом удерживалась в узде. Воздух почти потрескивал от их мощи.

Когда Брида протянула руку к гнедой в яблоках кобыле в ближайшем стойле, перед глазами у неё стоял туман слёз при виде столь дивного существа, мучимого болью и пленом.

— Я помогу тебе, – прошептала Брида, погладив бархатную шею кобылы.

«Я глажу коня-бурю», – подумала она, удивление забурлило у неё в груди. Однако страдание, растерянность и гнев кобылы оставили жёлчный вкус в горле.

Скользнув ладонью к ушам кобылы, Брида нащупала тонкий серебряный недоуздок. Как только она его коснулась, полоса жгучей боли опалила кожу. Захлебнувшись криком, который непременно нужно было сдержать, Брида попятилась, прижав руку к груди.

Вдруг раздался резкий щелчок, будто поворот засова, и глухой скрип.

У неё за спиной открылась дверь, и мужской голос сказал:

— Что ты наделала?

31

Неожиданные союзники

Брида замерла, прижимая ноющую руку к телу. Прятаться было поздно. Мысли разбегались, как кролики под тенью ястреба, лихорадочно ища оправдание или объяснение, которое могло бы сгладить опасность.

— О чём ты только думала? – настаивал мужчина.

Брида узнала его голос. Она медленно повернулась к нему лицом, ладони стали влажными, в груди всё сжалось от страха.

Он стоял в дверном проёме, чёрный силуэт на фоне подсвеченной луной темноты. В одной руке он держал фонарь, но крошечное пламя сразу съелось светом, исходившим от золотой кобылы, стоило ему войти внутрь. Длинный переменчивый плащ – на сей раз сотканный из цветов ночи, чёрно-серого и полуночно-синего, – развевался вокруг его лодыжек, заставляя его то появляться, то исчезать. Он захлопнул двери.

Ловчий.

Отчаяние и решимость вспыхнули в сердце Бриды и опалили всё её тело, подпитываемые страхом и гневом коней-бурь. Перед ней был человек, ответственный за их пленение. Человек, причинивший им эту боль.

И она не даст ему себе помешать.

— Я собираюсь освободить их, – сказала девочка. Вобрав магию из ветра снаружи, из света звёзд, из лесов и серебряной росы, из силы, заключённой в её собственной крови, и даже из самих лошадей, Брида собрала столько магии, что она выплёскивалась с ладоней потрескивающими лентами цвета.

— Погоди, мышка…

Брида сражалась с несметной энергией, прежде ею не испытанной, пытаясь сплести чары, которые ослабили бы недоуздки…

— Я не могу позволить тебе сделать это, как бы мне ни хотелось, – сказал Ловчий печально.

И тут она отвлеклась на серебряный блеск, увиденный краем глаза.

В следующий миг она почувствовала жжение плети вокруг запястья. Вспышка боли исторгла воздух из лёгких и обрушила её на колени, и магия пролилась потоком.

Несколько мгновений Брида только и могла, что ошеломлённо смотреть на серебристый хвост плети, обернувшийся вокруг запястья, не в силах дотянуться до своей магии. Она стиснула зубы и попыталась выдернуть руку, но боль только усилилась.

— Отпусти меня! – закричала она.

— Отпущу, обещаю. Но тебе повезло, что я сам пришёл проверить их. У конюшенных приказ убивать незваных гостей на месте, и твой статус принцессы тебя не защитит.