Василиса и проклятая мельница - Глория Нотта,Наталия Зябкова Страница 14

Василь медленно моргнул, взгляд его приобрёл осмысленность. Он тут же поднялся на ноги, отложил палку, над которой трудился и спросил:

— А зачем ты голову как басурманка обмотала? Красиво, конечно, только не удобно. Да и волосы на солнце быстрее просохнут.

— Мне бы расческу, − тут же вспомнила я. – Пальцами не особенно причешешься.

Молча, не отводя взгляда, он прищёлкнул пальцами, прошептав что-то неразборчиво. Палка, которую он строгал, сама подскочила в воздух, только щепки полетели! Через пару секунд в протянутую руку Василя влетел резной гребень, который он протянул мне:

— Держи.

Теперь настал мой черёд глупо таращиться, раскрыв рот. Гребешок оказался красоты неимоверной. Частые зубья не кололись, если вести по коже, а на спинке был очень тонко вырезан воющий на луну волк.

— Магия! – зачарованно прошептала я, разглядывая его.

— Ты тоже научишься, − он двигался бесшумно. Только у крыльца стоял, и уже совсем рядом. – Верёвки на мельнице можно взять. Заодно оглядишься. Пойдём?

* * *

Василь провёл для меня настоящую экскурсию, заодно пояснив, что происходит. А, как выяснилось, происходили вещи вовсе неутешительные, по крайней мере, для меня.

— Меж Явью и Навью ходить могут только колдуны и жители навьи, − пояснял он, подводя меня к ручью, в котором плюхало лопастями большое вхолостую вращавшееся колесо. − Коли ты колдун или ворожея, учиться надо обязательно. Если этого не сделать – не жизнь будет, а мука. Болтаться тебе неприкаянному − и в Навь хода нет, и в Яви вроде свой, да не совсем. Обычно в семьях таких сами родители обучают, чтобы род колдовской не прервался и знания не растерялись. Считай, повезло тебе.

— Так уж и повезло, − хмыкнула я. – Никакой магии у меня нет, учиться я тоже не собиралась…

— А тут ты не права. Тем, кто без силы, сюда хода нет. Чтобы не задавала разных вопросов, расскажу тебе одну сказку, а ты уж сама догадывайся, что да как.

Василь присел на корягу, которая очень удачно валялась рядом с ручьём, и поманил меня к себе. Я тоже уселась рядом, сняла импровизированный тюрбан, и стала чесать волосы гребнем.

— Давно это было, − начал он рассказывать напевным голосом. − В те времена колдунов чтили, и побаивались. Обращались к ним в разных надобностях. Иной раз целые деревни были, где только колдуны жили – такая сила у них была, что простые люди не выдерживали, боялись рядом селиться. Вот в одной такой деревеньке старостой мельника местного избрали, потому что он с Борой, стрибожьим внуком1 дружен был, да ещё с водяным поручкался. Были, конечно, недруги у него, но только недолго – стоило кому с ним крепко поругаться, через время находили того человека в реке, либо озере.

1 На Руси так звали ветры. Бора− сильный, порывистый западный холодный ветер, дующий на побережье морей, крупных озёр, западного склона Уральских гор.

Глава 11

Мельница у того мельника была непростая – коли ветра нет, ручей жернова ворочал, а коли летом ручей пересыхал, поворачивал он заветный рычаг и тогда уж вертел лопасти-крылья его друг закадычный, который всюду бывает, да никто его не поймает.

Вот как-то раз объявился в деревне пришлый старик – седая борода до пояса, одежды чёрные истрёпаны, а худой – в чём только душа держится! В один двор попросился, в другой… У кого водицы напиться, у кого хлеба кусок, а к кому на ночлег.