Василиса и проклятая мельница - Глория Нотта,Наталия Зябкова Страница 15

Люди в деревне привыкли, что к ним на поклон приходят, как что приключится, а иное время стороной обходят и побаиваются. Старик этот уж больно не по нраву пришёлся колдунам – в пояс не кланялся, в глаза глядел без боязни, а разговаривал так, будто никто ему не указ. Ждали-ждали пока он сам из деревни уберётся, а он всё не уходит, да не уходит. С одного двора его прогнали, с другого… А потом собрались и к мельнику пошли требовать, выгнать из деревни того пришлого. Мельник воспринял просьбу серьёзно, не посмотрел, что старик перед ним, ухватил его за шиворот и поволок за ворота. Там детишки, которых родители подучили, стали в него палками да камнями кидать. Так и погнали беднягу до самой окраины.

Мельник за ним прямо по земле палкой провёл, и сказал:

— Если эту черту пересечёшь, умрёшь. Не ходи сюда более.

Тут вдруг избитый старикашка прямо на глазах меняться стал. Лохмотья его обернулись богатой одёжей, серебром шитой, ростом вырос он чуть не вдвое. На лице сквозь бледную кожу проступили кости, а глаза как уголья горят.

— Загордились вы, как я посмотрю. Неприветливы, старость не уважаете, − загремел голос его, на всю деревню. – Сила вам дана, а как вы ею пользуетесь? Богатства захотели? Так в чертогах Кощеевых оно не надобно!

Топнул ногой и пропал. А в той деревне начался неизвестный мор. За несколько месяцев почти всех выкосил. Не затронул только те дворы, в которых старика того привечали, да мельникову семью – видать за него «дружки» стояли. Однако, недолго это продлилось. В одну из ночей раздался страшный гром, молнии вокруг мельницы устроили страшные танцы, лопасти вертелись, будто их ураганом рвало…

Оставшиеся жители попрятались в домах и боялись нос на улицу показать. А к утру стихло, опустела мельница. Ручей обмелел, а от ветрил одни лохмотья, да переломанный каркас остался. Тут уж и самому что ни на есть глупцу понятно, ничего хорошего в этих местах не ждёт. Посовещались жители, собрали свой скарб и хотели уехать, куда глаза глядят… Да не тут-то было! Никто за черту, нарисованную пропавшим мельником переступить не смог, как ни старались. Так и пришлось вернуться, не солоно хлебавши.

Вскоре на мельнице новый хозяин завёлся. За одну ночь починил ветрила, в ручье вновь вода зажурчала, завертелось колесо. Стал себе мельник работников набирать, да только мужиков матёрых не брал – после двадцати годов всех браковал. Да, честно говоря, хоть и платил он хорошо, только не много охотников находилось на страшной мельнице работать. Вот и получилось так, что оказались в работниках у нового мельника парень-сирота, вдовий сын, да трое погодок из самого бедного семейства – дома у них ещё семеро мал-мала-меньше братьев и сестёр остались.

Стали они работать, а Мельник их ещё и премудростям разным учил. Все они их семей непростых, даже самые бедные. Колдовством с детства баловались, а ему-таки удалось их удивить.

Василь замолчал, словно задумавшись крепко.

— Чем он удивил их? – не утерпела я.

— А ты дальше слушай, − улыбнулся рассказчик. – За черту деревенскую никто из жителей так выходить и не мог, кроме Мельника. Как-то раз отсутствовал он несколько дней. Работники уже беспокоиться начали, но к вечеру вернулся, неся на руках матёрого волка с большой раной в боку. Шесть дней хозяин мельницы колдовал над ним – волк лежал на полу, не вставая. Лишь тяжело дышал и вздрагивал, когда осторожно касались его пальцы спасителя. А на седьмой, повинуясь словам Мельника, выпала из раны волка серебряная пуля. На глазах рана стала зарастать, а на девятый день исчез волк. Вместо него из комнаты Мельника вышел худощавый измученный мужчина, поклонился ему в пояс и скрылся в лесу. Недели не прошло, как появился на дороге парнишка лет шестнадцати. Как ни в чём не бывало прошел через границу и поклонился Мельнику.