Игла из серебра - Яна Лехчина Страница 140

Уже искупавшаяся, Ольжана сидела на лавке и смотрела на яркое небо. Лале подошёл к ней, сел рядом и попросил, мол, пойдёмте внутрь, мне нужно с вами поговорить; Ольжана не хотела.

Когда-то Лале сказал, что чудовища должны попадаться в расставленные для них ловушки, – но сделал всё, чтобы Сущность из Стоегоста своего капкана избежала. Он сообщил это Ольжане мимоходом, в дороге, как о деле, не требующем особого внимания, – и Ольжана решила, что на сегодня бесед с ним достаточно.

Лале объяснил её молчание по-своему.

— Ну, Ольжана. – Краем глаза различила, что Лале её разглядывал. – Я понимаю, что я вам уже до смерти надоел, но мне нужно с вами попрощаться. Лучше, если произойдёт наедине.

Ольжана переспросила:

— Попрощаться?

Рыжее закатное солнце золотило лицо Лале и его затёртые чёрные одежды.

— Ну а что вы удивляетесь. – Лале посмотрел вдаль. – Всё и так затянулось.

— Но чудовище… – Ольжана не смогла закончить. Как объяснить: если Лале не захотел, чтобы Сущность из Стоегоста поймали, значит, он собирался и дальше угрожать господарствам с его помощью?..

— Чудовище, – Лале понизил голос, – нужно мне для одного дела. Вас оно больше не побеспокоит.

Лале поднялся.

— Идёмте поговорим.

Что ей оставалось?.. Пришлось послушаться.

Затхлая комнатушка, которую они сняли для Ольжаны, тоже оказалась залита закатным светом, и Лале посреди этого яркого рыжего пятна выделялся как длинная чёрная тень.

Ольжана опустилась на кровать. Чтобы занять руки, стала поглаживать стёганое, шершавое от старости покрывало. Лале принялся ходить перед ней, а собравшись с мыслями, пододвинул стул и сел напротив.

— Думаю, – поделился он, – это правда всё.

Задумчиво почесал щетину. Он стал бриться с тех пор, как Ольжана упомянула его отросшую разбойничью бороду, и теперь выглядел почти как раньше.

— Вернее, мне нужно ещё пару дней, чтобы всё закончить. И чудовище для этого мне пригодится. Но вы останетесь здесь.

— Здесь? – поразилась Ольжана.

Лале сделал жест – не перебивайте, пожалуйста, мол, и продолжил:

— Я пойду в Тержвице, и что бы там ни случилось, я всё равно сюда не вернусь. Кибитку оставляю вам. Поступайте с её содержимым по своему усмотрению. Если продадите книги, станете достаточно богаты, чтобы открыть лавку в Стоегосте, как когда-то хотели.

Ольжана даже оторопела. Это что – правда прощание? И как ей следовало ответить – сказать «спасибо»? Или спросить, зачем ему в Тержвице? (Хотя и так ясно: расправиться с Йоваром.) А может, стоило полюбопытствовать, зачем Лале оброс таким количеством вещей, если выбрал месть целью своей жизни?.. Что ж, обсуждение растянулось бы надолго, а у них за эти месяцы и так было достаточно бесед.

Лале сгорбился. Сплёл пальцы.

— Под левой лавкой сундук с моими записями и учебными тетрадями. Ключ в мешке с тимьяном. Эти тетради заколдованы, и там такая тайнопись, что, надеюсь, Драга Ложа знатно поломает себе голову – но я бы предпочёл, чтобы их увидели только вы. Исключая записи о чудовище: их Драга Ложа сможет использовать, чтобы расколдовать Беривоя… – Откашлялся. – В одной из коробок найдёте увеличительное стёклышко. Оно зачаровано, и с ним вы без труда всё прочитаете.

Что, неужели прямо вечером собирается?..

— Вы ведь не оставите меня здесь просто так, – заметила она с холодком. – Я опять должна в чём-то поклясться?