В паутине интриг - Владимир Сухинин Страница 141

Старик выглядел огорченным, но все же решился продолжить разговор.

— Мы будем платить десятину царю, – прибавил он к своим словам.

— Я не бедный, – ответил Артем, – драконы приносят мне золото и серебро. И я вот смотрю на уважаемого Аргемона… Ты, старик, говоришь, что он хочет признать меня царем, и при этом он гордо держит свою голову выше царя. Зачем мне такие подданные, я не верю ему и в его покорность. Нам придется установить на ваших землях законы царства. А в царстве нет рабства. Все свободные. И все рабы царя. Вот ты, Аргемон, готов признать себя моим рабом? – спросил Артем.

— Рабом? – Вождь алиутов вытаращился на Артема. – Нет, конечно. Я родился вольным и им умру.

— Вот и умирай. Мне с вами разговаривать больше не о чем, – спокойно ответил Артем. – Воинов дадите или нет?

Аргемон дернулся уйти, но старик схватил его за руку. Он посмотрел на царя и спросил:

— Что значит «раб царя»? Мы хотим понять это.

Артем посмотрел на старика по-новому.

— Я скажу тебе, старик, что значит быть рабом царя. Все подданные царя, независимо от положения и происхождения, равны перед ним и друг другом. Женщина в моем царстве – не вещь. Ее нельзя убить, изнасиловать или продать. Царь – защитник и гарант безопасности. Он назначает наместников, требует от них хранить землю, заботиться о людях, не воровать и не притеснять. Наместник готовит ополчение для защиты земли и царства. Например, вы стали моими подданными, и Аргемон для меня будет равен тебе или любой женщине из царства. На землях вашего племени он будет главным, и все должны будут выполнять его требования. Если он не будет уважать законы царства, я сниму его и назначу другого. Вот что значит быть рабом царя. Не люди будут избирать вождя, а я назначаю наместника.

Глаза Аргемона вспыхнули гневом.

— Этого никогда не будет, – сжимая губы, проговорил он. – Царь эхейцев, уходи, людей я тебе не дам.

Артем пожал плечами и поднялся.

— Полечу к другим, более умным, – сказал он, глядя на Аргемона. – Аргумен, ты со мной?

Тот, не раздумывая, ответил:

— Да, мой сир, я с тобой.

— Иди и лижи сапоги своему царю, – презрительно скривился Аргемон, плюнув под ноги.

— Я делаю свое дело, отец, и имею уважение. Я не лижу сапоги царю, это ему не нужно. Ты, отец, выжил из ума и обрекаешь людей на смерть или изгнание. Пусть люди знают, что из-за твоей гордости ты отказал им в защите.

— Да как ты смеешь, щенок!.. – вскрикнул Аргемон, но старик положил руку ему на плечо.

— Аргемон, ты не прав. Раньше надо было думать о защите племени, для этого тебя и избрали вождем. Сейчас ты бессилен и отвергаешь помощь. Не тебя выбрали для переговоров. Все знают о твоем тщеславии. Ты готов умереть за власть, погубив остальных. Ты стал стар и несносен. Уходи. Я веду переговоры от имени людей и старейшин.

Аргемон растерянно посмотрел на старика.

— Арнордос, – прошептал он, – что ты говоришь?

— Я говорю, что скоро наши люди уйдут в горы или одержимые захватят нас. Замолчи и не мешай.

Он властно повел рукой, и Аргемон, затравленно оглядевшись и сверкнув глазами на Артема, отвернулся и медленно побрел прочь.

Старик даже не посмотрел ему вслед. Он вздохнул и сказал:

— Тяжелые обстоятельства заставили нас признать твою власть, царь Артем. Выбор между смертью и тем, чтобы стать твоим рабом, царь, не лучший, но твои рабы имеют больше воли, чем свободные. – Он снова поклонился. – Мы готовы признать тебя царем, а себя – твоими рабами, только помоги нам и прогони одержимых. Ты не пожалеешь.