Земский докторъ. Том 4. Смутные дни - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 15

Анна Львовна, заезжал к вам в Совет. Не застал, дела зовут. Я в Зарном, приехал. Найдите, если в Зарное выберетесь. Иван Палыч.

В записке старался сохранить нейтральный тон — мало ли кто ее еще прочитает?

Вновь постучался и всучил записку тому же бородатому мужчине. Потом вышел на улицу.

Весна. Март дышал теплом, и воздух, ещё сырой от тающего снега, пах землёй и пробуждающейся жизнью. Лужи на булыжной мостовой отражали бледное солнце, пробивавшееся сквозь рваные облака. Снег, что ещё вчера лежал сугробами, теперь оседал, обнажая чёрные проплешины земли вдоль дороги. Грело. С крыш домов капала талая вода, стекая в канавы.

Иван Павлович сделал глубокий вдох. Как же хорошо!

И уезжать не охота. Но пора. Впереди много работы в новой должности — с чего начинать не понятно и непочатый край всего.

* * *

Зарное. Вместо того, чтобы идти в больницу, Иван Палыч решил проведать своего нового знакомого Рябинина. Наверное, чувствовал в нем какую-то родственную душу — Степан Григорьевич был тут новенький, как и Иван Павлович в своей новой должности, будь она неладна.

В школе было тихо, никаких ребячьих криков. Идет урок? Амбарный замок на дверях исчез, а во дворе виднелись следы сапог. Иван Палыч уже собрался постучать, как вдруг заметил знакомую фигуру у забора — Вася, сын кузнеца Никодима.

— Иван Палыч! Вернулись! — воскликнул паренек, заметив доктора. — А я думал, вы на поезде санитарном навсегда уехали.

— Здравствуй, Вася, — улыбнулся Иван Павлович, внимательно оглядывая парня. — Вернулся. А ты что тут делаешь?

— Так в школу иду.

— В школу⁈ Ты⁈

— Мне тятя разрешил. После ваших лекарств я совсем выздоровел.

— Выздоровел?

— Конечно! Меня потом еще Аглая долечивала вашими лекарствами.

— Сердце не шалит? Точно все в порядке?

Вася кивнул:

— Хорошо, Иван Палыч, честно! Дыхалка, правда, иногда подводит, но не как раньше. Я зарядку утром делаю. Батя говорит, я теперь как здоровый — по кузне помогаю, вон, уголь ношу. Ваши лекарства, поди, помогли. И настои те, горькие, пил, как велели.

Иван Палыч, прищурившись, положил руку на плечо парня.

— Молодец, Вася. А слабость бывает? Головокружение?

— Не-а, — мотнул головой Вася. — Ну, если долго бегаю, пыхчу малость. Кстати, я хочу стать доктором — как вы!

— Что? — улыбнулся Иван Павлович.

— А что? Стану доктором, буду людей лечить. Правда папка пока не знает… — парень потупил взор.

— Уж он то не обрадуется такому!

— Это точно! Он хочет, чтобы я кузнечное дело продолжил. Мы сейчас неплохо живем. Но я решил — стану доктором. Я книги даже читаю всякие медицинские. Иван Павлович, вы поможете мне? Научите ремеслу?

— Вася, я бы с радостью, но мне некогда. Новая должность — дел по горло.

— Ну пожалуйста!

— Ладно, как выдастся минутка, чего-нибудь расскажу. Ты главное учить в школе хорошо. У вас вроде учитель теперь новый. Кстати, где он?

— В классе, — махнул Вася в сторону школы. — Книжки разбирает, уроки готовит. Сейчас как раз скоро должен начаться. А вот как раз и он!

Из школы, приметив доктора, вышел Рябинин. На шее по прежнему зеленый шарф, в руках — мел.

— Здравствуйте, Иван Палыч!

Доктор поздоровался.

— Как обустроились, Степан Григорьевич?

— Обустроился, с Божьей помощью. Школа, конечно, не хоромы — крыша течёт, дров маловато, но детишки приходят, учатся. Арифметику любят, особенно Вася, сын кузнеца, — головастый парнишка, — он потрепал паренька по макушке. — Пушкина им читаю, про Онегина вот первый урок провели, глаза горят. Только, — он вздохнул, — учебников не хватает, да и с керосином для ламп беда. Но ничего, крутимся, как велено.