Запретная алхимия - Стейси Макьюэн Страница 15

— Искусник. Чародей! – объявил чиновник, хлопая в ладоши и улыбаясь – первая улыбка за все время. – Стихия: вода!

Теодор Шоп лишь смотрел на беспорядок, который он устроил своим разумом, и на его лице появились румянец и легкая ухмылка.

В следующий миг чья-то рука зажала мне рот и утащила в темную комнату. Дверь захлопнулась, поглотив весь свет. Меня резко прижали к стене, и какой-то инстинкт заставил меня укусить ладонь.

— Ай! – Дыхание Патрика обожгло мне лицо. Его пальцы исчезли. – Дерьмо!

В коридоре послышались шаги, и мы оба замерли. Но они не замедлились и не остановились, и никто не открыл дверь, чтобы проверить. Они прошли мимо, звук затих, и мы с Патриком обмякли, заглушая смех рукавами.

Я приложила руку к бешено колотящемуся сердцу.

— Срань господня.

— Да. – В его голосе слышалась ухмылка. – Срань господня.

Раздался щелчок. Вспышка. В руке Патрика затрепетало пламя, освещая его лицо. На мгновение я уставилась на него. Пламя исходило от крошечной серебряной коробочки.

— Что это? – Меня саму покоробило, как восторженно это прозвучало.

Патрик с любопытством посмотрел на меня:

— Зажигалка. У вас в Скарри таких нет?

— Если бы были, я бы стала спрашивать?

Патрик усмехнулся.

— Эта конкретная – изобретение моего отца. Вот. – И он поднес ее ко мне для рассмотрения. – Это колесико высекает искру из кремня. Масло в канистре поддерживает пламя.

Я с опаской посмотрела на нее:

— Твой отец, говоришь?

Патрик подмигнул мне. Пламя плясало в его зрачках.

— Не все гении – задаваки.

Мой взгляд упал на его губы. Он был значительно выше меня, но так близко, как никогда прежде, и мой живот ожил, сети трескучих вспышек взорвались из моего нутра и понеслись вверх, к груди. Я вдруг почувствовала смущение. Мои щеки загорелись.

— Нам нужно уходить, – прошептала я ему. – Сейчас.

Но Патрик был далек от паники. На самом деле его улыбка стала только шире.

— Ты пошла за мной, – констатировал он. – Не думал, что пойдешь.

— Что? – пробормотала я, очнувшись. – Ты не оставил мне выбора.

— Не-а. – Он покачал головой. – Выбор был. – Огонек зажигалки затрепетал, когда он поднял ее выше, словно чтобы лучше меня рассмотреть. – Ты сама решила пойти со мной.

В животе у меня снова все скрутило, и, кажется, он это заметил. Его глаза блеснули.

— Я тебе нравлюсь, да?

Лицо залило жаром.

— Что?! Фу! Ты отврати…

Тут Патрик что-то в меня бросил. Я едва успела это увидеть, прежде чем оно ударило меня в живот. Что-то круглое и тяжелое. В моих руках оказалась сдобная булочка.

— Ешь, – сказал Патрик. – А потом нам лучше уйти. Ты на меня плохо влияешь, Нина Хэрроу.

Я колебалась, но урчание в животе быстро заглушило все остальные мысли. Я ела молча, но обнаружила, что улыбаюсь, жуя куски сладкой булочки. Я задавалась вопросом, от страха или от бешеного восторга кровь стучала у меня в висках. Эти два чувства, казалось, были тесно переплетены.

Патрик ходил вдоль полок, выстроившихся у стен, освещая небольшие участки своей зажигалкой. Похоже, мы были в каком-то складском помещении. Пахло сыростью и гниющими овощами. В углах что-то шевелилось: свет Патрика загонял крыс обратно в стены. Башня за башней ящиков были расставлены по проходам. Все они были одинаковыми, за исключением клейм, выжженных на дереве, обозначающих их содержимое: «КОНСЕРВЫ БРАНДЛА», «ТИМПТОН И СЫНОВЬЯ», «ЛЬНЯНЫЕ ИЗДЕЛИЯ ЛИПШОРА».