Восхождение - Николас Биндж Страница 151

Хэтти на секунду задумывается, морща носик.

— Нет, она ведь была такой глупой!

— А сейчас?

— И сейчас глупая! Она на плохом счету.

— А кто на хорошем? – смеюсь я.

— Естественно, я. И еще принц Гектор.

Хэтти берет в руки маленькую собачку с короной на голове и сажает себе на колени. Шаловливо улыбается, будто делясь неприличным секретом, и добавляет:

— Мы с ним сегодня поженимся!

— Вот как! – Я изображаю легкий поклон. – Мои поздравления!

— Да, и ты придешь к нам на свадьбу. Ты – почетный гость!

— В самом деле? – поднимаю брови я и присаживаюсь рядом с ней на кровать. – И почему же?

Хэтти склоняет голову к плечу, изучая меня.

— У тебя есть дети?

Мое сердце пропускает удар. Я тяжело сглатываю и, глубоко вздохнув, отвечаю:

— Нет.

— Вот и отлично! – Хэтти срывается с места и усаживает за стол принца Гектора. – Папа всегда так занят, я и подумала: может, ты притворишься моим папой и выдашь меня замуж?

— Даже не знаю, могу ли я…

Она хватает меня за руку и тянет к столу.

— Ну пожалуйста! Это очень важно!

Я креплюсь изо всех сил, и все же в эту секунду в моей душе начинает бить маленький родничок любви. Уже несколько лет как я забыл, что это такое. Родничок не имеет отношения ни к прошлому, ни к чувству вины. Он вообще никак не связан с произошедшим, тем не менее дает мне возможность выполнить просьбу Хэтти.

V

Я внутри гиперкуба. Вокруг – полная пустота, не за что зацепиться взглядом. Ни звуков, ни запахов. Чувствую лишь вкус собственной горькой слюны, слышу биение крови в висках, а еще ощущаю глубочайшую уверенность: я в сердце горы.

Не в физическом ее центре, не в подземельях, лежащих в нашем трехмерном мире, а в самой сердцевине колоссальной суперструктуры, на перекрестье множества измерений, накладывающихся одно на другое и обвивающих меня, будто кокон.

Я дышу равномерно, как метроном. В груди клокочет, в ушах громко стучит пульс.

Через некоторое время появляется свет – словно в ткани пустоты прорезали отверстия. Сперва это всего лишь несколько белых точек, затем их становится больше, и наконец они уже исчисляются сотнями.

Двери?

Двери в каждый из моментов времени, с начала всего сущего и до конца. Альфа и омега, и все, что находится между ними. Двери множатся, и я начинаю медленно вращаться, вглядываясь в пучину бесконечности.

Фокус смещается; теперь я вижу себя. Мелькают картинки из детства, из юности, из старости. Передо мной простирается одномерная прямая моей жизни, и я одновременно созерцаю каждый ее участок.

Я не задаюсь вопросом возможностей, случайностей и изменений. Я не задумываюсь, когда произойдет то или иное событие и произойдет ли вообще. Случится то, что должно. Уже случается, все происходит одновременно и постоянно.

Я продолжаю медленно вращаться, и картинка проясняется: передо мной словно бегут кадры старого фильма.

Мы с Поппи и Беном, еще совсем юные, забираемся в прогулочный кораблик на юге Франции. Я тогда ничего не хотел – остаться бы дома, почитать, однако Поппи меня уговорила, и вот мы лезем по трапу на дощатую палубу, стараясь не свалиться в воду.

Я играю в догонялки с Санти в парке Сент-Джеймс. Ах, Санти, как ты смеешься, когда я пытаюсь схватить тебя, но промахиваюсь и падаю в траву! Ты бежишь назад и сам бросаешься мне в руки. Ты наполняешь мою душу радостью.