Другой Путь - Владимир Бабкин,Виталий Сергеев Страница 16

— Что голштинцы? – переведя взгляд от окна на собеседника спокойно спросила императрица.

— Присланный цесаревичем Брюммер уговорил Либераса поддержать на шведский трон дядю Георга, а не регента Голштинского, – пояснил Бестужев, – шведы оживились, видя нестойкость нашей позиции.

Императрица отвернулась к окну.

— Что-то еще? – сказала она непринужденно.

— Да, шведы торгуются за границы в Финляндии, – ровным тоном продолжил вице-канцлер, – они готовы уступить в Карелии, но не хотят отдавать Гельсингфорс и Борго.

— Алексей Петрович, – императрица заговорила, глядя в окно, – в Борго присягнули мне и цесаревичу, и они под моей рукой. И останутся под моею дланью. А вот Гельсингфорс можно и вернуть, в обмен на всю западную часть Карелии.

Бестужев поклонился.

— А по особе кандидатуры наследника шведского, государыня, что решите? – осведомился он.

«Как же эта ненужная война меня достала!» – подумала Елизавета, потирая висок.

— Мне все равно, кто из родственных нам голштинцев на трон там сядет, – сказала она уже с небольшим напряжением, – мы это с цесаревичем обсуждали, Брюммер – человек Петра.

— Но принц Георг Людвиг Гольштейн-Готторпский – генерал прусской службы, – начал возражать Бестужев.

— А Адольф Фредрик, вашими усилиями, женится на британке? – превозмогая мигрень, императрица уставилась в глаза вице-канцлера.

— Мы его предостерегли от этого шага, – начал тушить пожар Бестужев.

— А Петр благословил, – снова отворачивая голову, продолжила царица, – он старший в Гольштейн-Готторпском доме, потому пусть и решает.

— Хорошо, Матушка, – вице-канцлер вернул своему голосу спокойствие. Его такой марьяж регента Голштинии вполне устраивал. Старый дипломат понимал, что трудно сейчас добиться большего. Вот войдет в силу Настенька… Жаль, что не женился брат раньше.

— Да и договор с пруссаками не вы ли, Алексей Петрович, в марте заключили… – с легким ехидством заметила императрица, – теперь у нас с ними на двадцать лет «мир и спокойствие».

Давая понять, что аудиенция закончена, Елисавета Петровна пошла к выходу. Польский танец завершился, по порядку скоро буден англез, его пропустить императрица себе не может позволить.

СВЯЩЕННАЯ РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ. КНЯЖЕСТВО АНГАЛЬТ-ЦЕРБСТ. ЦЕРБСТ. КНЯЖЕСКИЙ ЗАМОК. 5 июня (25 мая) 1743 года

Цербст – городок не большой. Столица, но не Берлин, здешняя речушка Нут, текущая до Потсдама, далеко не Одер. Да и замок здесь пожиже чем в Штеттине, хоть тот тоже основан славянами. Иоганна никогда и не слышала сербской речи в своем теперь городе, когда-то бывшем Сербском. Ее родной Ойген – изначально бодричская крепость Утин. Дочка вот ее могла бы править и настоящими славянами.

Нет. Именно такого желания у Софии не было. А просто править не отказалась бы и Иоганна. Без разницы кем. Но пока приходится довольствоваться мужем и доставшимся ему пополам с братом в правлении Цербстом. Дочь же она бы и так в Россию не отпустила. Если б только не захотел кузен Фридрих, то уж доброго своего муженька Кристиана Августа она бы от разрешения удержала. Но пока вроде все хорошо складывается.

В прошлом августе Иоганна получила письмо. От племянника из Санкт-Петербурга. Тот советовался. По совершеннолетии Карл Петер Ульрих хотел отдать наместничество над своим герцогством не старшему ее брату, бывшему пока в Голштинии регентом. Адольф Фредрик княжил и в епископстве Любекском и не особо был мил к взлетевшему к русскому трону сыну умершего двоюродного брата. Да и отказ самого Карла Петера Ульриха, ставшего русским наследником, от шведской короны давал самому Адольфу шанс сесть на стол в Стокгольме.