Сколько волка ни корми - Карина Володина Страница 168

Было у Врана, конечно, небольшое оправдание: чудо первое. Да, именно его он в лесу все эти дни и искал. Не слова Баины игривые, не взгляды её лукавые с намёком вечным, не губы её мягкие, но уверенные, не выдохи её прерывистые, довольной истомой наполненные, – только чудо. Уж как они с Баей разыскивали тех несчастных, кому Вран помочь бы мог, – словами не описать. Весь лес обошли, каждую ложбинку изучили, каждое дерево спинами проверили – в основном Вран, любила Бая это дело – в деревья его лопатками вжимать. Но почему-то не оценил Бушуй поисков их самоотверженных – как застал их несколько дней назад на границе на рассвете, так исказилось его лицо гневом, с трудом сдерживаемым, так вперились его глаза колючие в шею Вранову, на которой один из плодов исследований их увлечённых расцветал…

…так и решил Бушуй службу свою бессонную нести, уже ни днём, ни ночью Врана из дома стариковского не выпуская. А заодно – и всех остальных. Уж не знает Вран – вроде бы не так много дочерей у Лесьяры, две всего, а не пять, и то – одна занята уже. Или думает Бушуй, что все четыре брата за Искрой гоняться будут?..

Хорошо хоть, что никто из близнецов на Врана за это не обозлился: Горан с Зораном хохотнули только одобрительно, Нерев вздохнул тяжело, а Верену и так со стариками неплохо было. Да и Верена-то, Вран думает, Бушуй бы отпустил, если бы Верен попросил его хорошенько, как он умеет. Только не делает этого Верен – вместе с братом наказание, даже не им предназначенное, несёт.

К Лесьяре, что ли, самому Врану отправиться? Вряд ли от этого много пользы будет, но, по крайней мере, он увидит Баю.

Баю…

— Бушуй, – властный голос Баи снаружи вдруг доносится.

И не верит Вран ушам своим сначала. И думает: да нет, совсем он просто в землянке этой одурел, уже спасительниц себе невидимых придумывает.

Но прерывается Бушуй на полуслове – вернее, на полуделе, потому что успел он уже Горана за шиворот цепко схватить.

— Бушуй, – голос Баи повторяет. – Забираю я Врана с болот Белых, чтобы чудо он своё первое обрёл. Сейчас же забираю. Слышала я, что ты тут учудил – но моё слово как наставницы его временной выше твоего. Хорошая сегодня ночь, лес мне сказал: пойти мы в него должны.

Моргает Бушуй озадаченно. Щурится на оконце – но нет в нём и намёка на Баю, и в дверь она почему-то не заходит.

— Ну уж… – начинает Бушуй.

— Не спорь.

— Да с какой это стати…

— Не спорь.

— Да Лесьяра…

— Знает.

— Да ходили вы уже за чудом эт…

— Ходили, но не нашли. А сегодня – найдём. Чувствую я это.

— Да где это видано, чтобы одногодки в наставниках ходил…

— У Лесьяры и видано – или её решения ты оспаривать собрался?

— И где же ты, наставница великая? Почему это не вижу я теб…

— Потому что не хочу, – просто отвечает Бая. – Не трать моё время, Бушуй. Вран, выходи.

— Увы, – с ухмылкой Вран Бушую говорит, быстро на ноги поднимаясь.

— Молодец, Вран, – склабится Горан, так в тисках пальцев бушуевских и зажатый.

— Да, молодец, Вран!

— И Бая – тоже молодец!

— Ха, да, Бая – тоже молодец! Так держать!

— А нас тоже, может, старший наш ищет?

— А нам тоже, может, в лес пора?

— А ну заткнулись об…

— Ну а всё-таки – почему нам в лес даже ночью ходить запрещено? – заговаривает внезапно и всё это время молчавший Нерев. – Как только уснёт старик последний – так сами себе мы предоставлены, разве не так? И разве наша это беда, что сам ты спать отказываешься, Бушуй? Я не для того волком родился, чтобы подземелье день и ночь хвостом подметать. Другое место для жизни Хозяин мне дал.