Песня скорпионов - Алексей Щербаков,Елена Прудникова,Юрий Нерсесов Страница 177

На всякий случай пляж всё же огородили столбами с колючей проволокой, и ужин удался на славу — мясо непривлекательных на вид местных бобров из впадающей в океан речушки оказалось вкуснейшим. Сержант Рошер клялся, что, отведав бобрятины, он готов осчастливить не только трёх выживших туземок, но и самую могучую носорожиху или крокодилицу! Зря он это сказал, наверное: к ночи как раз крокодилы и приплыли, а за ними плоты с туземцами — с другого конца острова и с соседнего, который с пляжа едва виднелся на горизонте. Вторая из старших самок сумела припрятать в нечёсаной с рождения гриве несколько чудесных листков. Берег, куда привезли пленниц, был ей знаком, и вожди узнали, где искать злых небесных людей.

Исследовав носорожий остров, «Тавалога» и «Эдна» перелетели на соседний. Всё шло по-прежнему. Учёные охотились за живностью и растительностью. Аваланд, Ари и Войко искали стоянки аборигенов, везде задавая один и тот же вопрос, и всегда тщетно. Зато с обменом мыслями выходило замечательно: в сотне километров общение шло гладко, словно собеседники сидели в кают-компании «Эдны». Тем не менее, однажды утром капитан Гверо потребовал личной встречи в этой самой кают-компании — и обязательно один на один. Заинтригованный Аваланд согласился, и гость начал с того, что вежливо попросил разрешения снять штаны. Потом повернулся к хозяину голым задом и сдавленным голосом спросил: не упоминается ли в записках господина Кёйперса и госпожи Торн вот такое?

Как и положено бывалому охотнику на крупного зверя, создатель «Клуба одного выстрела» отличался исключительной выдержкой. Ожидая тигра в тайге Тогтареи, он сутками почти неподвижно лежал в засаде, изнывая от укусов мошкары. Гоняясь за горными лосями Кандианы, полз по заледенелой тропе, ежесекундно рискуя свалиться в пропасть. Но не расхохотаться сейчас стоило куда больших усилий, и сразу стало понятно, почему Воислав требовал абсолютной тайны. Будь ты равен доблестью маршалу Кордичу, а свирепостью — самому императору Дракану Могучему, тебя всё равно и после смерти запомнят исключительно как чудака, вырастившего на своей заднице кактус!

— Думал, фурункул, — сокрушённо пробубнил страдалец, — док сказал не выдавливать, сам лопнет…

— Диссертация по ботанике у нас в кармане! Семена прорастают не только на мёртвой плоти, но и на живой, — сдерживаясь изо всех сил, заметил Аваланд. — Ложитесь на живот! Сейчас я вернусь, и всё сделаем!

Для человека, вытащившего из себя и других добрый десяток пуль, операция несложная, хотя в толстых кожаных перчатках орудовать скальпелем и пинцетом неудобно. А без них нельзя: теоретически после того укола должен был выработаться иммунитет, да и кактусёнок совсем крохотный, но становиться подопытной мышкой желания всё равно нет.

— Не шевелитесь, будет немножко больно!

Ага, достал, теперь ранку прижечь и порядок! Несчастный Войко поднялся, вежливо поблагодарил и ощупал пострадавшее место. Вроде ничего не осталось, лишь пластырь нашлёпнут. Хирург-любитель тем временем бережно поставил изъятый росток в рюмку, наполненную принесённым с камбуза фаршем, и вручил пациенту.

— Заботьтесь о нём! Когда укоренится, посадите в ящик с землёй и поливайте. У меня созрел план интереснейшего эксперимента…

Полгода спустя, после очередного бесплодного дня на очередном острове, уже Аваланд зашёл в капитанскую каюту вендского крейсера и скрылся в спальне. Облачился в заранее пошитый костюм из кожи попугае-бегемота, натянул на голову сделанные из той же кожи капюшон и маску с застеклёнными отверстиями для глаз. Кровосос изрядно вытянулся, вырастил первые цветы и плоды. Хотя и мелкие, с сосновую шишку, но стрелявшие не хуже больших.