Земский докторъ. Том 9. Падение - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 18

— Это правильно!

— Вот! Ой… Мне ж лекарства выдавать! Время!

Сестричка побежала по палатам, а Иван Павлович, надев пиджак, вышел во двор, к ремонтникам:

— Здорово, Никодим Ерофеич! И тебе, Василий, не хворать.

Оторвавшись от дел, кузнец Никодим вытер руки о фартук и, улыбаясь, подошел к доктору:

— Ну, здоров, Иван Палыч! Спасибо, не забываешь.

Кузнец, здровенный — косая сажень в плечах — мужичага в серой, распахнутой на груди косоворотке, был одним из первых друзей доктора в Зарном. Он не шибко-то изменился за прошедшее время и всегда выглядел старше своих лет. Борода, кустистые –в разлет — брови, широкий, с прожилками, нос… Обычное крестьянское лицо, но взгляд настороженный, цепкий.

— Говоришь, на леченье к нам? В санаторий?

— Да, на леченье, — улыбнулся доктор. — Ну и отдохнуть. Пресс еще не выписал?

— Выписал, — Никодим с гордостью расправил печи. — Вскорости придет. Патент вот на автомастерскую выправил. Так что начет «Минервы» своей не беспокойся… Это ж не машина, а чистый броневик или английская танка! Шофера-то что, отпустил?

— Так в Москву отправил.

— А обратно как? Сам?

— Да уж, верно, смогу.

— Сможешь! — уверенно кивнул кузнец. — По секрету тебе скажу — не меняй машину! Какого года?

— Десятого.

— Лет двадцать еще пробегает — точно. Кузов крепкий да и мотор — зверь. Не хуже нашего быка Батыра! — Никодим вдруг прищурился и с хитринкой взглянул на доктора. — Познакомился с Батыром-то?

— Тьфу! — сплюнул Иван Павлович. — И откуда вы все знаете-то уже?

— Так деревня ж! — кузнец хохотнул. — Это в городах всяк сам по себе. Никто никому не нужен, никто ни за кем не следит. В деревне-то по-другому — забыл?

— Да уж, тут забудешь! — махнув рукой, доктор исподволь справился про соседа Гаврилы.

— А, Мошников, что ль, Селифан? — вспомнил Никодим Ерофеич. — Нелюдимый такой…

— Вот уж точно, нелюдимый!

— Всегда такой был, — скупо пояснил кузнец. — С молодости, как жена в лихоманке сгорела, так Селифан все по войнам. Русско-японская… с германцем… Вернулся — ни с кем ни полслова! Хотя, знаю — герой. Наград у него — не счесть. Он же охотник…

Охотник… А нелюдимость — не преступление. Хотя… обрез-то наверняка, незарегистрированный! Кто же будет регистрировать обрез?

* * *

— Ох ты ж, Боже мой, какие люди! — подойдя к стойке администратора, оставшейся еще со времен трактира и «Гранд-Отеля», Иван Палыч развел руками. — Андрей! Вот уж не ожидал, скажу честно!

Сидевший за стойкою молодой человек в серой городской «паре» и белой сорочке с тонкий модным галстуком оторвался от журналов:

— Господи — Иван Павлович! Значит, это на вас «бронь» из Москвы? А я-то думаю…

— Андрюш! Рад тебя видеть!

— И я…

Рыжий, со щербинкой в зубах… Круглое крестьянское лицо, серые глаза, чуть оттопыренные уши. Среднего росточка, худой… и чрезвычайно подвижный. Все тот же венный помощник Андрюшка… Хотя, нет — повзрослел, вытянулся. Вон и усики уже пробиваются!

— А я, Иван Павлович, администратором здесь. Старшим! — привстав, с гордостью сообщил парнишка. — Как гостиницу-то национализировали, тетушка Аграфена к дальней родне подалась в Вятку. Остальные все разбежались, из старого персонала я один и остался. Вот, товарищ Гладилин мне и предложил — администратором. А что? Дело я знаю — сызмальства при трактире, в половых. У нас тут, окромя санаторных и обычные номера имеются. Вы Иван Палыч с Анной Львовной вечерком заходите на чай!